Марина Цветаева. Письма 1933-1936 - Марина Ивановна Цветаева

11-го Октября 1935 г.

Если письмо действительно затерялось — потеря невозвратная, ибо в нем был негатив Гронского у подножья Белла-Донны. Молчите об этом, ибо родители даже не знали, что он у меня остался, — да и остался случайно: я отдавала увеличивать (для них) ряд его карточек, все негативы вернула, а этот случайно застрял[1338].

А заказным я не послала — вот почему: Ваша марка (как и сегодняшняя: возвращаю обе) оказалась недействительной, ибо просроченной (срок — 6 месяцев) и мне бы сразу пришлось платить 3 фр<анка>, а я этого не могла. Вот и положилась — на почты: французскую и эстонскую. Очень печально, тем более, что снимок был отличный: юноша у горного (ледяного, снежного) озера, над ним — Белла-Донна. Лицо — веселое, горячее, обожженное снегом: тёмное.

В том письме я просила Вас отозваться немедленно, чтобы я не успела выйти из строя мыслей о Гронском. Была его краткая биографиях[1339] с рядом показательных случаев. Родословная. Физический портрет. Письмо, если Вы его любите. для Вас — незаменимое — и невосстановимое, как тот негатив. Обратно не пришло — и конечно не придет.

_____

У Гронского-отца (тоже писала) был удар, даже два, один на Пасху, другой летом, сейчас он в санатории и, в общем — конченый человек, во власти первого сильного волнения. Ему даже запрещена карточка сына. Книгой ведает мать — и книга выйдет.

Мать лепит его большую голову — по прежним своим работам — и карточкам. Он, но — собирательный, основной, и — жёстче, чем в жизни. Он — че*рт, не он — выражений. Да этого должно быть скульптура дать не может. Можно будет добыть — для Вас, если очень захотите. Но так как она — нищая придется оплатить отливку. Не думаю, чтобы это превзошло средние возможности. Лепит она его в терракотовом пластилине: живом цвете и материале.

_____

Да, если хотите книгу одним из первых — вышлите матери 12 фр<анков> по адресу:

                               Mme Nina Gronsky

                               14, Cit* Falgui*re

                                  Paris, 15-me

Ряд его и ее друзей вносят сейчас, чтобы помочь оплатить типографию. А Вам корысть — полу*чите до официального выхода. Экземпляров — всего — 300.

Там есть посвящение и мне, которого он мне никогда не прочел[1340].

А вот — случайно сохранившиеся записи, в ответ на предыдущее письмо (я его не очень помню, м<ожет> б<ыть> вспомните — Вы) — тогда — Гронский занял всё место — в дело не пошедшие.

Просто — списываю:

«Уразумевать» нечего, ибо вещь — чисто внешняя. Психея — не этап (физический), это — сборник, т. е. собранные стихи, написанные в разное время (от 1916 г. до 1920 г., а м<ожет> б<ыть> и позже), если хотите — избранные стихи, выбранные по примете романтики: чистой душевности. Все мои книги — хронологические этапы: что в жизни — то в тетради, что в тетради — то в книге. (В жизни, читай: в мне данного дня.) А Психея — отбор, поэтому не этап: не часть пути, а, если хотите, вечное сопутствие.

Психея частично входит в Версты I, в Версты II[1341] (никогда не вышедшие), в Ремесло. Психеи — как книги — нет. Последовательность: Вечерний Альбом (1910 г.), Волшебный Фонарь (1912 г.). Юношеские стихи (неизданные: 1912–1916 г.), Версты I (изданные частично в советском сборничке того же имени: моем сборничке), — 1916 г., — Версты II (неизданные: 1916 г-1921 г.), Ремесло (1921 г.), После России (1921 г. — 1925 г.; кажется)[1342]. После 1925 г. не издано ничего. Ясно? Это — мои этапы: мои тетради. А Психея — из разных тетрадей, т е. разных лет. Психею, как всё, что написала — очень люблю. Вот уже не:

— Я вас не писал никогда![1343]

Не люблю только привередливости, внюхивания, предпочтения одного в ущерб другому. Скажем, не люблю Психею в известных руках: самих рук не люблю!

_____

По поводу чувства (NB! наивный вопрос: есть ли у меня чувства) — чувство у меня всегда было умное, т е. зрячее, поэтому всю жизнь упрёки: Вы не чувствуете, Вы — рассуждаете.

Если чувство есть слепость — я никогда не чувствовала.

(Das Gef*hl seiner Jugend ist schon *bersinnliche[1344] Jugend[1345]) Все мои Gef*hle были — *bersinnlich, потому-то они и были — Gef*hle.

A Sinne[1346] — их кажется, 5, нет  —  6 (Orientierungssinn[1347]). Единственно-острое (до болезненности)  —  СЛУХ. Зрение  —  никакое (никогда бы не взяли в солдаты), осязание  —  среднее (обоняние впрочем  —  исключительное, но оно так сразу становится душевным состоянием, что его никогда отдельно не ощущала)  —  пошла спрашивать Мура, какое пятое, деловито высунул язык, итак, вкус  —  самый непритязательный. И  — минус  —  чувства места: идиотизм на места*: чувство контрнаправления.

И основное  —  над всеми и под всеми  —  чувство КОНТР  —  чисто-физическое: наступательное  —  на пространство и человека, когда он в количестве. Отсюда  —  мое пешеходчество и полное одиночество: передо мной всё отступает.

_____

«Чувств» много в После России, почти сплошь. Если это не чувства, то у меня их  —  нет.

_____

«По-русски трудно мыслить».  —  По-русски (по-всячески) ЧУДНО мыслить. Были бы косточки, а мясо вырастет.

_____

О кубизме[1348] ничего не знаю: мне пришлось бы не говорить, а слушать.

_____

Стихи двух родов,  —  и не двух: больше. Есть чистая лирика, есть гражданские страсти (1917 г.  —  1920 г.  —  Царская семья  —  Перекоп (заграница), есть ПЕСНЯ,  —  ЧЕГО  —  НЕТ???

_____

Неудача в Молодце и Переулочках???[1349] Здесь придется воззвать  —  к большинству голосов моего читательского меньшинства (+ мой голос: большой, большинство моих голосов, ибо я  —  не забывайте  —  довоенная Россия по составу народонаселения!).

Переулочки (Вы этого не знали?) — история последнего обольщения (душою: в просторечии: высотою).

Если Вы не любите этих вещей — Вы просто чужды русской народной стихии. Народной стихии. Стихии.

(С. Маковский[1350] (оцените эпоху: Аполлон, Золотое Руно, Весы[1351], примат Петербурга) мне — обо мне, в 1924 г. — Это не всегда стихи, но это всегда — стихия!)

Русская стихия во мне обескровлена? обездушена?[1352]

NB! Стр<аница> 7.

О Мо*лодце только один отзыв: — Живой огонь![1353] — Что это? Революция? Любовь? — так говорят