За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

он возьмет с собой в качестве начальника штаба бывшего начальника обороны Петрограда и Петроградского района{2036}. Сам Антонов-Овсеенко вспоминал впоследствии: «Я выбрал Муравьева, несмотря на предупреждение Ленина: “Смотрите! На Вашу ответственность!” Я этой ответственности не опасался, ибо был уверен, что сумею удержать Муравьева в надлежащих границах, и я никогда не раскаивался в том, что взял его с собой»{2037}. В. И. Ленин написал текст удостоверения В. А. Антонову-Овсеенко в том, что он уполномочивался «для общего руководства операциями против калединских войск и их пособников», и подписал текст удостоверения и распоряжения Владимиру Александровичу «ежедневно по прямому проводу (лично или через адъютанта) извещать Совет Народных Комиссаров о том, кого именно назначает он или другие военные власти ответственными лицами по распоряжению отдельными операциями»{2038}.

С 26 декабря 1917 г. по 5 января 1918 г. М. А. Муравьев развил бурную военно-организаторскую деятельность в Московском военном округе, который развернул масштабную работу по формированию красногвардейских частей и отправке 39-й дивизии старой армии в Ставрополь «для перерыва связи Дона с Сев[ерным] Кавказом»{2039}.

В начале января 1918 г. В. А. Антонов-Овсеенко направил М. А. Муравьева на Украину, назначив его главнокомандующим всеми войсками, действующими против Центральной Рады, и предупредив председателя Всеукраинского ЦИК Н. А. Скрыпника о необходимости установления большевистского контроля над главкомом{2040}. Н. А. Скрыпник не смог выполнить «наказ» В. А. Антонова-Овсеенко, и уже в Полтаве М. А. Муравьев, по воспоминаниям Владимира Александровича, «взял резкий тон, тон оккупанта, вошел в резкий конфликт с местным советом и возбудил против себя всех украинцев. Еще хуже было дело под Киевом и в самом Киеве, где он был подзадорен тем, что его лавры начал пожинать вовсе не сеявший их [Ю.М.] Коцюбинский, сделанный формально вождем украинских войск»{2041}.

Н. И. Муралов впоследствии вспоминал, как «во время своего командования на Украине против немцев и Петлюры» М. А. Муравьев приехал «…с докладом в Москву. Доклад он делал лично В[ладимиру] И[льичу] в моем присутствии. После изложения сущности дела и общеполитической и военной обстановки (на карте – В[ладимир] И[льич] любил точность) Муравьев начал рассказ об украинской обстановке, чем привел В[ладимира] И[льича] в веселое настроение. Особенно долго, заразительно (с закатом [глаз]) хохотал В[ладимир] И[льич]) по поводу рассказа Муравьева о том, как тов. N подписала один оперативный приказ с титулом “Главнокомандующая такая-то”… В перерывах припадка хохота Ильич всё спрашивал: “Так и подписала – “главнокомандующая”?”… И – новый взрыв хохота»{2042}.

14 февраля М. А. Муравьев был назначен командующим фронтом, действовавшим против наступавших румынских войск в Бессарабии и Приднестровье{2043}. В. И. Ленин написал текст телеграммы в Киев М. А. Муравьеву с директивой действовать как можно энергичнее на Румынском фронте по соглашению с Верховной коллегией по русско-румынским делам, если он не получит иных приказов от В. А. Антонова-Овсеенко{2044}. Надо признать, что Муравьев одерживал на Румынском фронте победы. Это примиряло большевистское руководство Советской России с тем фактом, что и на румынском направлении Михаил Артемьевич действовал в том же духе, что и раньше. «Столь же политически бестактным он (Муравьев. – С.В.) оставался и в Одессе, будучи, – констатировал Антонов-Овсеенко в своих воспоминаниях, – по [его] рекомендации назначен главнокомандующим войсками против румынской олигархии»{2045}.

Между 16 февраля и 3 марта В. И. Ленин беседовал с делегатами армейского комитета 1-й Революционной армии, обратившимися в Совнарком с просьбой о назначении комиссии по расследованию действий командующего южными армиями М. А. Муравьева{2046}. На этот раз, по признанию В. А. Антонова-Овсеенко, «бестактность» Михаила Артемьевича имела серьезные политические последствия, поскольку отчасти способствовала сдаче 11–12 марта 1918 г. австро-немецким войскам Одессы «самым подлым образом»{2047}.

Отчасти оправдывало М. А. Муравьева то обстоятельство, что он был вынужден использовать морально разложившиеся части старой армии. Об этом сам Михаил Артемьевич докладывал в Москву: «Я неоднократно просил Петроград и Москву прислать мне отряды Красно[й] гвардии, я не могу больше выносить разнузданности регулярных войск, называющих себя большевиками. Они позорят и [дискредитируют] советскую власть вместе со своими начальниками. И если мне пришлёте 2–3 тысячи красногвардейцев взамен регулярников, то я могу быть спокойным за порядок не только в Киеве, но и на Украине. [… ] Присылаемые войска, как лучшие, оказывались чуть [ли] не изменниками революции, бросали позиции и занимались грабежами. Одно спасение – рабочая армия»{2048}.

В литературе признаются победы Муравьева, которые Михаил Артемьевич сумел одержать за короткий период с января по март 1918 г. – в сложной военно-политической ситуации. Муравьев нанес военное поражение Центральной Раде, захватил Киев, принудил к миру Румынию, пытавшуюся отделить Бессарабию. Помимо этого Михаил Артемьевич относительно успешно сдерживал наступление германской и австро-венгерской армий{2049}.

Кроме бесспорных военно-политических достижений М. А. Муравьева отчасти спасал тот факт, что В. А. Антонов-Овсеенко, не прибегая к террору, сам действовал без оглядки на Москву. Положение изменилось после важных политических и военных событий 18–19 марта 1918 г.

Как мы помним, 18 марта на заседании ЦК РКП(б) было принято решение воспользоваться демонстративным выходом левых эсеров из Совнаркома и вывести заодно члена ЦК ПЛСР П. П. Прошьяна из состава Высшего военного совета {2050}. На следующий день Высший военный совет принял несколько своих последних решений в старом составе. В том числе и об организации военного управления на Украине. В 12 час. 50 мин. литерой «А» была отправлена срочная телеграмма № 202: «0. Москва, Начвосоверх (начальнику военных сообщений Высшего военного совета. – С.В.); 1. Харьков, Главнокомандующему войсками на Украине товарищу Антонову; 2. Харьков или вслед по направлению, начальнику Штаба войск на Украине товарищу Муравьеву; 3. Орел, начальнику военных сообщений; 4. Орел, Санитверх; 5. Орел, УПС

Должности Главковерха (Верховного главнокомандующего. – С.В.) и Наштаверха (начальника штаба Верховного главнокомандующего. – С.В.) декретом Правительства уничтожены (решение было принято 4 марта. – С.В.). Высшее командование к северу от границы Украины принадлежит Высшему военному совету, которому подчиняются все лица и учреждения военного ведомства, находящиеся [в] пределах Российской Республики.

Таким образом, ни Главковерху Украинских войск, ни его начальнику Штаба не подчинена ни одна часть, управление или заведение, находящиеся к Северу от границы Украины.

Члены Высшего военного совета [К.И.] Шутко, [М.Д.] Бонч-Бруевич, П. Прошьян»{2051}.

В тот же день, 19 марта, председателем Высшего военного совета и по совместительству – наркомом по военным делам – стал Л. Д. Троцкий{2052}, который начал железной рукой наводить порядок в нарождавшейся Красной армии.

23 марта 1918 г. ВЧК первым же пунктом рассмотрела вопрос «О [М.А.] Муравьеве, находящемся по слухам в Москве»{2053}, и постановила войти в Совнарком «…с представлением об его аресте»{2054}. Примечательно, что председательствовал на заседании ВЧК В. А. Александрович: идейным левым эсерам такие «члены партии», как М. А. Муравьев, были не нужны.

25 марта, буквально через день после