Эдуард Скляров - Записки бывшего милиционера

Послушно выполняя вышеупомянутый незаконный указ Ельцина, на очередной же сессии депутаты в большинстве своём проголосовали за прекращение своего депутатства. Я голосовал против, но таких было меньшинство. Большую часть депутатов некто успел до голосования обработать, кого-то уговорить, кому-то что-то пообещать. Одним словом, 23 декабря 1993 года я перестал быть депутатом и со мной был расторгнут трудовой договор, поскольку свои депутатские полномочия к этому времени я осуществлял на постоянной штатной основе как председатель комиссии по законности, правопорядку и борьбе с преступностью.

И тут Охрименко, который всё ещё был начальником областного УВД, представилась наконец-то возможность отыграться на мне за всё: мое депутатское критическое отношение к нему по поводу профилактики, за то, что я был претендентом на занимаемую им должность…

Для проформы кадровики во главе с заместителем Охрименко — В. В. Микеровым предложили мне несколько должностей, заведомо зная, что я от них откажусь, так как эти должности по всем параметрам были ниже, чем я занимал ранее. А в апреле 1994 года я был просто уволен с грубейшими нарушениями процедуры. Уволен был на основании придуманного (по заказу) якобы моего заболевания (облитерирующий эндартериит нижних конечностей), которого у меня на самом деле не было (это подтвердило соответствующее независимое обследование). Не знаю, на что рассчитывали Охрименко и его команда, которая даже и не попыталась, хотя бы для вида, соблюсти процедурные требования, предусмотренные законом в таких случаях. С помощью судов я был восстановлен во всех своих правах, мне были выплачены все полагающиеся деньги плюс компенсация морального вреда в сумме миллиона рублей, и я был назначен на должность заместителя начальника службы организации управления областного УВД и одновременно начальником инспекции этой же службы, то есть были выполнены все требования и по должности, и по званию, и по деньгам.

На эту новую для меня должность я согласился потому, что, во-первых, моя предыдущая должность была занята, во-вторых, новая должность была равна предыдущей по статусу и по зарплате и, в-третьих, смысл нормальной работы под руководством Охрименко был утрачен. И должность мне была нужна, чтобы достойно уволиться по собственному желанию. Кроме того, и для УВД моя новая должность нужна была, чтобы выполнить решение суда о восстановлении меня на службе, а потом под каким-либо предлогом снова уволить. Фактически обязанности по новой должности я ни одного дня не исполнял.

Цель была достигнута, поэтому я тут же подал рапорт об увольнении по собственному желанию, чем немало порадовал некоторых своих «друзей», так как они были уверены, что меня опять придется увольнять без моего волеизъявления.

Охрименко и кадровики (во главе с В. В. Микеровым) сделали всё, чтобы моё увольнение было незаметным для аппарата УВД. Мне просто предложили расписаться в приказе об увольнении и сделали вид, что не знают меня. Не только проводов — хотя и формальных, но обязательных для работников моего уровня — не было, но даже спасибо никто не сказал за мои тридцать лет службы, в том числе почти пятнадцать лет на должности руководителя отдела ООП с учётом его реформирований и изменений названия должности. Ни один человек столько лет не занимал эту должность в УВД Архангельской области. По-человечески всё это я воспринял тяжело, хотя и понимал, что от этих руководителей другого нельзя и не нужно было ждать.

А самым смешным, если не сказать издевательским, со стороны государства было то, что работникам милиции обязательно вручались медали за 10,15 и 20 лет службы, а вот за 25 или 30 лет, а тем более при увольнении на пенсию, никакие награды не полагались. Это алогичная, парадоксальная ситуация существует уже много лет, с тех пор как Хрущёв посчитал слишком жирным для работников милиции награждение их орденами Красного Знамени за выслугу лет, как правило, при выходе на пенсию, что делалось в обязательном порядке до Хрущёва. Орден отменили, а ввести вместо него награждение какой-нибудь медалькой или знаком забыли или просто посчитали лишним.

При расчёте с УВД у меня отобрали форменное милицейское меховое пальто, которое я носил несколько лет, и потребовали валенки, полученные мной лет тридцать назад, — когда я был чуть ли не лейтенантом, — от которых и след-то простыл. Поэтому пришлось искать им замену и возвращать в УВД, чтобы не числиться в должниках. В США, например, полицейскому, уходящему на пенсию, оставляют в собственность служебный дом и служебную автомашину, которой он пользовался до увольнения. А у советского (и российского) полковника милиции умудрились отобрать валенки, которых у него по определению уже не могло быть.

2 августа 1995 года я был уволен, а 3 августа 1995 года начал работать как индивидуальный предприниматель в сфере оказания юридических услуг. О своём предпринимательстве и о лицензии на оказание юридических услуг (таковые в то время были) я позаботился заранее.

Итак, я стал частным юристом. Елене оставался год до пенсии, но она ушла со своей работы, и мы вместе взялись за новое для нас дело.

Прежде всего мы занялись поисками помещения для своей деятельности, искали подешевле, так как никакого стартового капитала у нас не было. Слава богу, у меня к этому времени была уже приемлемая для начала работы нормативная база: кодексы, иные основные нормативно-правовые акты, а главное — опыт юридической работы в милиции, да и в облсовете.

При попытке арендовать помещение, принадлежащее мэрии, на улице Попова сразу же наткнулись на откровенное и наглое вымогательство взятки. Арендой в это время в мэрии командовал небезызвестный П. Лихачёв, занимавший должность начальника отдела договоров департамента муниципального имущества, который через пару лет справедливо был осуждён за взятки. Его не остановило даже то, что я — бывший работник милиции, полковник и бывший депутат облсовета.

Лихачёв установил плату за просимое помещение, в несколько раз превышающую установленный самой же мэрией норматив, и не уступал ни копейки, пока я не обратился непосредственно к мэру с жалобой, после чего плата была тут же снижена до нормы.

Помещение на улице Попова оказалось тесным и вонючим в прямом смысле слова, поэтому вскоре мы переехали на улицу Карла Маркса, 31, где арендовали довольно большую комнату и где не стыдно было работать с посетителями.

У меня было юридическое образование, опыт юридической работы, но быть юристом-консультантом, представлять людей в судах, не замыкаясь в рамках конкретной отрасли права, — это было достаточно смело. Поэтому какие-то ошибки поначалу были неизбежны, несмотря на моё старание тщательно готовиться к судебным процессам и консультировать по предварительной записи на приём, выясняя при этом проблему, с которой клиент придёт ко мне. Это позволяло быть достаточно подготовленным к разговору с посетителями.