Владимир Бокарев - Одиссея Пола Маккартни

Было время, когда я, стараясь избавиться от горьких воспоминаний, начинал думать как Джон: «О, «Битлз»… Чепуха!» Но понял, что это не так. Группа была великолепная. Нам бы остыть и попробовать возродить былую славу… И все же я горжусь «Битлз». Это была действительно великая группа. Спросите первого встречного, и он признается, что песни «Битлз» подарили людям счастливые мгновения. В молодости мы об этом просто не задумывались, а сейчас я все чаще обращаюсь к прошлому и считаю, что именно так оно и было. Повторяю, я горжусь «Битлз» и вполне логично, что мне не хочется увидеть наше прошлое оплеванным.

В одной из пьес о «Битлз» Линда представлена какой — то ненормальной, я — деловым типом, Джордж — чудаком, который помешался на религии. Все это имеет мало общего с истиной. «Битлз» — есть «Битлз». И я убежден, что при создании официальной версии истории «Битлз» ни в коем случае нельзя отступать от правды.

Я должен обязательно рассказать вам одну историю. В Америке я познакомился с тринадцатилетней девочкой, которая поведала мне, что, прослушав курс лекций о «Битлз», она узнала о записанных в обратном порядке словах на последней дорожке «Sgt. Pepper's…». Я ей ответил, что это неправда. Мы просто валяли дурака, и там нет никакого скрытого смысла. Она возразила мне, сказав, что я ошибаюсь. Тут я начал уже вопить: «Но я же один из них!» А она мне: «А я прослушала курс!» Она так мне и не поверила.

Я не считаю себя, да и в действительности не являюсь, консервативным. Я довольно сумасшедший человек и не мог бы входить в группу «Битлз», если бы не был таковым, поскольку сама атмосфера 60–х годов была какая — то сумасшедшая. Но это было доброе помешательство. Мы всегда выступали за мир и отстаивали положительные ценности. Не вижу никакой принципиальной разницы между тем, что я ценю сегодня, и тем, что ценил, когда играл в «Битлз».

Да, «Битлз» были неплохой группой. Совсем неплохой, скажу я вам! Сегодня утром я услышал по радио «Hello Goodbye», и это по- настоящему здорово. Мы знали, что мы не слабая команда. Нас, бывало, спрашивали: «Вы что, считаете, будто вы с Джоном превосходные композиторы?» И я отвечал: «Да!» Может, это звучит и не слишком скромно, но сказать: «Нет, не считаю» или «Ну, мы — так, ничего себе» — было бы совсем глупо, потому что на самом деле мы писали хорошо! Скажите прямо, что бы ответили вы на моем месте, то есть работай вы с Джоном Ленноном, который, как мы знаем, был великим, великим человеком?.. Помните, в начале фильма «Маленький большой человек» герой говорит: «Мы не то что играли в индейцев, мы были индейцами!»? [60] Именно так обстояло дело. Я не то что говорил о чем — то, я жил этим. Я действительно работал с великим Джоном Ленноном. И соответственно он со мной. Это отчаянно возбуждало. Мы написали «From Me To You» в автобусе, это было потрясающе, и отклонение в четвертую ступень было открытием для нас. В переходе из до мажор в ля минор нет ничего особенного — до мажор, потом соль мажор. Потом фа мажор — тоже банальность, но затем происходит вот что (поет): «I got arms», и это уже соль минор. Переход в соль минор и до мажор открывает перед тобой целый мир, совершенно новый. Потрясающее ощущение.

В 1966 г. журналистами был распущен слух, что я погиб в автомобильной катастрофе, подстроенной, чтобы заменить меня двойником. Пресса использовала вымыслы. Говорили «Сержант Пеппер» олицетворяет собой торжественные похороны бас — гитары, так как на обложке диска я единственный из четырех, кто стоит спиной. Также было много толкований по поводу моих босых ног на «Abbey Road». Но объявление о моей смерти было сильным преувеличением, не говоря уже о тех недоразумениях с наркотиком ЛСД в «Lucy In The Sky With The Diamonds».

Я обычно пробегаю первую страницу и, если нахожу там хотя бы одну ошибку о факте, событии, ситуации, понимаю: дальше ошибок будет еще больше. Теперь в книгах так много фантазируют, просто диву даешься. И пишут их люди, которые даже близко не стояли там, о чем они пишут. Как — то Джордж, Ринго и я собрались впервые за долгие годы в доме у Джорджа. Мы сами не могли припомнить в точности того, что было во времена «Битлз»: у каждого была своя версия воспоминаний, хотя речь шла о событиях одних и тех же.

Мы последовали примеру американской группы «Крикетc», название которой означало и игру крикет, и американские кузнечики. Решив тоже соединить в одном слове два понятия, мы изменили одну гласную в слове «beetles» («жучки») и связали его с набиравшим тогда силу музыкальным течением «Beat» («Бит»).

Это был отличный небольшой ансамбль, в котором каждый вносил что — то свое. Я никогда не считал, что у нас кто — то был «звездой», а кто — то — нет. Мы добились успеха все вместе. Именно это сочетание и дало результаты. Ну и, конечно, не надо забывать тот факт, что мы по многу часов, иногда по семь часов подряд, играли вместе, чтобы отшлифовать свои выступления. Я всегда говорил и продолжаю говорить — без Джона, Джорджа и Ринго ничего бы не вышло.

Мы не сдавались, хотя поначалу никто не хотел слушать музыку «Битлз». Уметь получать удовольствие от своего творчества, любить свое дело и отдавать ему всего себя. Всегда надо верить, что придет ваш день. Мы верили. У нас, «Битлз», была шутливая игра. Один говорил: «Ну что теперь будем делать?» И кто — нибудь отвечал: «Что — то же должно произойти». Это всегда помогало нам. Вы знаете, мы с Джоном написали около 50 песен, прежде чем одна из них попала на пластинку. А ведь мы могли потерять веру на 44–й или 46–й песне. Так что верьте в свой день.

Я думаю так: то, что мы делали, отличалось от простого подражания большим звездам пятидесятых, и мы постоянно эволюционировали. Люди горячо любили нас, ибо мы были выходцами из народа, а это хорошо заметно в Англии; наша манера поведения отличалась от манеры поведения старых «кожаных курток». Успех объясняется и тем, что нам самим нравилась наша музыка, и это чувствовалось. Публика, не только молодежь, но и родители молодых, питали маленькую слабость к нашей бесцеремонности. Все помнят слова Джона во время Royal Variety Performance, в ноябре 1963, когда в присутствии королевской семьи он заявил: «Во время следующей композиции те, кто сидит на дешевых местах, пусть похлопают в ладоши, а остальным придется погромче бряцать драгоценностями». А может быть, публике тогда уже достаточно поднадоело постоянно почитать звезд, приезжающих из Штатов. Вот и все, чем объясняется наш довольно внезапный успех, толпы народа в аэропортах, мятежи и «битломания».

Время хороший исцелитель, и потому, наверное, скажу, что я получил огромные наслаждения от всего. Это не попытка что — то приукрасить, так работает память. Это как если б ты отправился куда — нибудь в отпуск, долго к нему готовился, а все эти две недели шли жуткие дожди, и ты бы все проклял. Но через несколько лет ты наверняка скажешь: «О, то было неплохое время. Чудесно его провели». Но все — таки два альбома — «Revolver» и «Rubber Soul» было особенно приятно делать. То был ранний период. А вот «Let It Be» и «White Album» были самыми трудными: группа уже начинала в то время разваливаться. Но и они хороши. И, кто знает, может, оттого, что делали мы их в очень трудное для себя время, они как раз и были лучше: невозможно сказать, что для творчества полезнее — напряженность или спокойствие.