Амазасп Бабаджанян - Танковые рейды

Клементьев попросил секретаря партбюро школы Жолудева разобраться, судьба курсанта-отличника волновала его.

Жолудев остудил наши не в меру горячие головы. Он сказал:

— Братишки, вы знаете, кто я по происхождению?

— Рабочий, — ответили мы хором.

— Да, верно. Причем путиловец, — не без гордости добавил Жолудев. — А теперь еще вопрос: а кто будет по происхождению великий русский писатель Тургенев?

— Понятно, товарищ Жолудев, но… — пытались мы возразить, однако он снова прервал нас:

— А Пушкин Александр Сергеевич?

Мы молчали.

— Так вот. Илья Чавчавадзе тоже хоть и дворянином был, но это не помешало ему любить простой народ. И своими стихами бороться за его свободу. Причем лучше, чем иной — клинком. Улавливаете? Таким прадедом гордиться можно. Что же касается курсанта Чавчавадзе, то, я думаю, быть ему в комсомоле или нет, это надо решать по тому, что он сам сегодня стоит.

— Сегодня князь останется в комсомоле, завтра — в партии. А ведь наша партия — партия рабочего класса и трудового крестьянства!

— В партии, — сказал Жолудев, — есть достойные люди и дворянского происхождения. Они поняли, что единственная правда на земле — наша, рабочая правда. А главное — понять, где правда. И честно за нее бороться. Если борешься за нее честно, значит, ты наш…

Курсант Чавчавадзе остался в комсомоле, остался в школе, окончил ее одним из лучших, стал замечательным командиром, отважно сражался, снискал всеобщее уважение.

Теперь, спустя несколько десятилетий после описанного случая, Клементьев сказал:

— Молодец был Жолудев! Сколько раз находил он верные решения таких по тем временам запутанных проблем. Настоящий был большевик, питерская рабочая школа.

Жолудев внимательно следил за тем, как учится и мужает рабочая прослойка в курсантской массе. А в ЗПШ больше семидесяти процентов курсантов были выходцами из рабочих.

— Помни, комсомольский секретарь, — наставлял он меня, — один раз пообщаться с рабочим коллективом — это больше, чем десять лекций о рабочем классе. Больше организуйте встреч с рабочими, чаще бывайте на заводах и фабриках. Оторвешься от народа — навсегда потеряешь его доверие. А мы — армия народа. Вот это пусть для тебя будет главный лозунг в жизни. Уловил?

Как он любил это словечко — «уловил»!..

Да, надо было «улавливать» главное, что возникло в нашей жизни, в нашем бурном времени, конце 20 — начале 30-х годов. Годов первых пятилеток, коллективизации, годов стройки и борьбы…

А вскоре состоялись и выпускные экзамены в пехотной школе.

ПРИКАЗ

по Закавказской пехотной школе № 251

г. Тифлис 3 сентября 1929 г.

§ 1

Товарищи командиры — выпускники Закавказской пехотной школы.

После упорной, напряженной военно-политической учебы вы вливаетесь в ряды частей Красной Армии как настоящие надежные командиры-ленинцы, воспитатели и руководители красноармейцев.

В вашем лице Красная Армия получает новых, молодых командиров в тот момент, когда над Советским Союзом вновь вплотную нависла угроза вооруженного нападения международного капитала и его наймитов…

Будьте готовы знания, полученные в школе, умело и толково передать красноармейцам. Совершенствуйте, углубляйте и расширяйте эти знания на практической работе в части. Будьте образцом дисциплинированности, выдержанности, аккуратности, культурности. Все силы отдавайте на укрепление боеспособности Красной Армии.

Школа выпускает вас не только командирами, но и подготовленными политическими воспитателями…

Всегда и везде проводите четкую классовую линию Коммунистической партии, ни на один миг не ослабляя классовой бдительности и классовой непримиримости…

Приветствуя вас с успешным окончанием школы, выражаю твердую уверенность, что вы полностью оправдаете возлагаемые на вас надежды и еще выше поднимете авторитет Закавказской пехотной школы, авторитет всех вузов РККА.

Да здравствуют выпускники-командиры!

Да здравствует Рабоче-Крестьянская Красная Армия и ее вождь — ВКП(б)!

§ 2

Приказом РВС СССР с. г. № 462 нижепоименованные курсанты выпускного класса вверенной мне школы удостоены звания командира Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

1. Хазов Федор.

2. Исми Заде.

3. Гванцеладзе Леонид.

4. Бабаджанян Амазасп.

5. Казимир Гавриил.

6. Илющенко Григорий…

На заре создания и развития нашего военного образования партия и Ленин подчеркивали, что без глубоких знаний, без серьезной образованности нет настоящего командира. Глубокие знания у командира должны сопутствовать целому ряду других качеств. «Раз мы готовим армию к решающей борьбе с крупными и серьезными противниками, — говорил М. В. Фрунзе, — мы должны иметь во главе наших частей людей, обладающих достаточной самостоятельностью, твердостью, инициативностью и ответственностью. Нам нужно иметь такой командный состав, который не растерялся бы ни при какой обстановке, который мог бы быстро принять соответствующее решение, неся ответственность за все его последствия, и твердо провести его в жизнь»[5].

В нашей ЗПШ, как и во всех других военных школах, основной упор делался на воспитании у будущих командиров инициативности и самостоятельности, энергичности, крепкой воли и решительности. В нас воспитывали способность к анализу самых сложных, быстроменяющихся данных обстановки, умение отделять главное от второстепенного. От нас требовали быстроты решения, но отнюдь не бездумно-автоматической, а как следствие размышления, вникания в самую глубинную суть дела. Нас учили, что настоящими командирами становятся не сразу, не в то же мгновение, когда на тебя надета форма с командирскими знаками различия, а постепенно, и поэтому нечего стыдиться первых своих робких шагов, когда тебе вдруг доверены вместо конспектов и учебников техника и вооружение и — что куда важнее — жизни и души твоих подчиненных.

Из ЗПШ в часть мы отправлялись втроем — новоиспеченные взводные: П. Осекин, А. Айдамиров и я. Явились представляться командиру полка. В кабинете присутствовал и комиссар полка Н. И. Викторов. Комполка Н. П. Недвигин выслушал наши доклады, пригласил сесть, объявил нам, кто в какую роту назначается, тут же вызвал помощника по хозчасти, велел разместить нас в общежитии комсостава.

Комиссар Викторов зорко, но очень благожелательно разглядывал каждого из нас. Когда Недвигин наконец отпустил нас, Викторов вышел вслед.

— Посидим немножко, братцы, если не возражаете. Хотел вам кое-что сказать наедине, чтоб при командире вас не смущать. Я насчет этого самого смущения. Понимаю, оно у вас от робости. Вполне, впрочем, мне понятной. Но вот что скажу в напутствие, что ли, перед тем, как примете свои подразделения: не тушуйтесь. Может, и трудно будет на первых порах, так ведь от этого никуда не денешься — от первой поры, — он как-то удивительно располагающе рассмеялся. — У всех у нас она была, первая пора… Но задача в том, чтоб в силы свои, в возможности верить. Верить… Да, да. А это ощущение уверенности приходит, если умеешь создать правильные отношения с подчиненными, особенно со своими помощниками — младшими командирами. И, конечно, с партийной и комсомольскими ячейками в подразделениях… И еще вот что: будут трудности какие — всегда приходите без стеснения, в любой час: помозгуем вместе.