Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион
– Как Георг? О нем что-нибудь слышно?
– Да… я… кое-что слышал, – кричит Пол, драматично подчеркивая каждое слово стуком бокала о деревянную стойку бара, что свидетельствует о том, что сейчас прозвучат хорошие новости. – Георг уехал в Америку! Ты же знаешь, что у него маленький сын? Ему всего пять лет, но угадай что? Он играет на барабанах! И очень хорошо! И вот что, Иштван, они вместе выступают в эстрадных шоу, и, по-моему, у них отлично получается.
Стефан недоверчиво вскидывает брови и разражается смехом, когда друзья начинают вспоминать, как они вместе выступали на сцене. И только когда Стефан спохватывается, вспомнив о времени, и говорит, что ему пора возвращаться в отель к вечернему выступлению, Пол понимает, что даже не спросил, чем он занимается в данный момент.
Когда Стефан говорит, что работает как сольный артист, его друг поспешно перебивает:
– Сольно? Ты не можешь выступать сольно, Иштван; ты же знаешь, что для этого требуется обширный репертуар.
– У меня большой репертуар, – с легким раздражением отвечает Стефан.
– Недостаточно большой! – комично восклицает Пол, ударяя кулаком по воздуху. – Иди за мной! У меня куча нот, которые ты можешь взять себе.
Стефан решает подшутить над своим другом и следует за ним за кулисы. Из дальнего угла комнаты Пол выносит большой чемодан, набитый нотами, и ставит его на пол перед Стефаном.
– Вот! Этого должно хватить… Можешь взять, они мне больше не нужны.
Он улыбается, а Стефан понимает, что независимо от того, нужно ли ему такое количество нот, у него нет другого выхода, кроме как принять предложение Пола.
Он подарил мне огромный, набитый нотами чемодан. Я его едва унес. Старый добрый Пол… Я использовал лишь малую часть этих произведений.
В конце концов Стефан и Пол теряют друг друга из виду. Большая группа мистера Коула переезжает, а вместе с ними и Пол.
Прослушав эту историю о Поле и его группе, я вспоминаю коробку с нотами на чердаке отца. Улыбаюсь, понимая, что, скорее всего, это те самые ноты. Чем глубже я погружаюсь в прошлое Стефана, тем больше меняется мое представление о себе. Я выросла с его роялем, среди всех этих удивительно хорошо сохранившихся сокровищ, и даже не представляла, сколько воспоминаний они хранят. Я не подозревала об их существовании, но теперь каждая нотная запись и каждая фотография оживают и наполняются смыслом.
Я иду по следам Стефана, по крайней мере, виртуально. К моему удивлению, отели Lausanne Palace и De La Paix до сих пор работают и считаются высококлассными пяти- и четырехзвездочными отелями. Я нахожусь на сайте De La Paix и рассматриваю фотографии номеров. Снимок вида с балкона вызывает у меня громкий вздох. Эту картину я уже где-то видела. Достаю один из фотоальбомов Стефана и осторожно перелистываю страницы. На одной из фотографий Стефан опирается на балконные перила, одна его рука согнута под углом, другая вытянута. Он наклонил голову вправо и улыбается, слегка щурясь на солнце. Я осторожно вынимаю снимок из альбома и переворачиваю его. «Лозанна, 1938 год».
Я – Стефан де Бастион, звучит спотыкающийся голос. Я проверяю этот магнитофон, потому что, к сожалению, десять лет назад мой голос был гораздо сильнее и громче. Прежде чем я продолжу свою историю, я хотел бы выяснить, есть ли вообще смысл говорить в этот микрофон!
Так начинается кассета с записью «Стефан рассказывает свою военную историю. Часть 1». В конце первого предложения голос Стефана срывается на слабый, но очаровательный смех. В последнем слове он делает ударение на первый слог, растягивая букву «и» в слове «микрофон». Слушаю, как он берет кассетный магнитофон и тянет его к себе по поверхности, напоминающей потертую деревянную столешницу. Раздается щелчок кнопки «пауза», наступает тишина, затем второй щелчок, и он добавляет с заметным подъемом в голосе: Похоже, запись неплохая! Я собираюсь рассказать о годах войны и о том, что произошло со мной в 1939–1944 годах.
Но он этого не сделал. Хотя мой дедушка и сел записывать свою историю войны, он не удержался и рассказал сначала свою личную историю, которую я слишком хорошо знаю. Поразительно, как много от моего папы и от меня самой я нахожу в стремлении и страсти Стефана к музыке. Я слышу папу в размеренной речи Стефана (хотя он говорит с резким венгерским акцентом, а у папы был классический голос BBC Radio 4[12]), в его выдержанном, авторитетном, мягком тоне.
Когда я осознаю, как много общего у нас со Стефаном, мое сердце переполняется в равной степени красотой и печалью. Мы с ним оба – музыканты и с разницей в 80 лет пережили столь схожие события. Жаль, что мы не можем побеседовать у рояля за бокалом вина.
Глава 5. В великолепной изоляции
Наверное, где-то в августе Роззи пришла меня навестить.
На кассетах Роззи упоминается лишь мимолетно, но в одном из писем Стефан делится их историей. Эта история разобьет сердце ими обоим и станет одним из немногих решений, о которых Стефан по-настоящему пожалеет. Роззи беременна, и Стефан выдает вовсе не ту реакцию, которую она, возможно, ожидает или, по крайней мере, на которую надеется.
Нам обоим было трудно, пишет Стефан почти полвека спустя, ей было сложно убедить меня, а мне – решить, стоит ли прислушаться к своим чувствам и оставить ее и ребенка или послушать разум и не жениться на ней.
Стефан опасается, что, если решит жениться, это поставит под угрозу его разрешение на работу в Швейцарии, где он зарабатывает приличные деньги и создает себе устойчивую репутацию. Он не хочет от этого отказываться. Его также посещают сомнения по поводу целесообразности рождения ребенка в мире, балансирующем на грани войны. Более честные причины, по которым Стефан не хочет заводить семью, носят личный характер.
Вероятно, шрамы, которые оставил мой последний брак, еще не зажили и я не чувствовал, что смогу позаботиться о семье, признается он. На данном этапе жизни Стефан попросту не желает отказываться от независимости, которой он добивался с таким трудом. Сейчас он зарабатывает деньги в качестве профессионального пианиста как дома, так и за рубежом, и боится, что роль отца серьезно ограничит его возможности. Он приходит к следующему заключению: при обычных обстоятельствах
