Светлана Зубрилина - Владимир Высоцкий — жизнь, легенда, судьба

Ознакомительный фрагмент

Почему Высоцкий выбрал театр Пушкина? К тому времени, когда он закончил МХАТ, Владимир был женат на актрисе Киевского театра имени Леси Украинки Изе Константиновне Высоцкой (Жуковой). О чем мы подробнее расскажем в другой главе. Около двух лет их совместная жизнь состояла из долгих расставаний, скрашенных письмами, телефонными звонками, и радостных, но коротких встреч. Поэтому неудивительно, что Владимир Высоцкий при своем распределении старался выбрать театр, где могла бы работать и его жена. На это условие не соглашался ни один из предлагавших работу Высоцкому театров, но главный режиссер театра имени Пушкина Б.И. Равенских очень желал заполучить понравившегося ему выпускника студии МХАТ, и потому между ними состоялся такой разговор:

— Борис Иванович, мне надо вместе с женой.

— Я ее возьму.

— Но вы понимаете, что это серьезно. Ее просто так срывать нельзя, она там в ведущем репертуаре.

— Володя, даю слово…

Но слово Равенских не сдержал. Как вспоминает Иза Константиновна, когда она приехала из Киева в Москву, «началась какая-то театральная заварушка, как это часто бывает». Ей сказали, что надо пройти конкурс. А потом «…как-то очень долго Равенских меня мурыжил-мурыжил, и в результате меня почему-то в списке принятых не оказалось… Был такой не очень красивый поступок, и мне с моим максимализмом казалось, что Володя должен был немедленно уйти…»

Это был далеко не последний удар по самолюбию молодого артиста. В спектакле «Свиные хвостики» Высоцкому поручили одну из главных ролей. Он выучил весь текст, и хотя по возрастным данным не очень подходил на роль пятидесятилетнего председателя колхоза, верил, что будет ее играть, но был приглашен другой актер, В. Раутбарт, который и стал исполнять в спектакле предназначавшуюся Высоцкому роль. Начиная с этой пьесы Владимир стал играть только маленькие, эпизодические роли, порой без слов, участвовать в массовках (постановки: «Доброй ночи, Патриция» Альдо де Бонетти; «Изгнание блудного беса» А.Н. Толстого; «Белый логос» — по мотивам неиндийского эпоса Шудра-ки; «Аленький цветочек» С. Аксакова и др.). У Владимира Высоцкого начались срывы — он часто появлялся нетрезвым на работе, исчезал на дни, недели. Его не раз увольняли. Но в театре имени Пушкина у него была заступница — Фаина Георгиевна Раневская. Она рассказывала знакомым, как однажды стояла перед доской приказов и читала о бесконечных выговорах одному и тому же лицу за разные провинности.

— Боже, кто же такой смельчак? — воскликнула она.

— Это я, — ответил стоящий рядом молодой человек.

То был Высоцкий. Как только появлялся очередной приказ об увольнении, великая актриса брала его за руку и вела к режиссеру.

Последним спектаклем театра имени Пушкина, где участвовал Владимир, на гастролях в Челябинске летом 1962 г. был «Дневник женщины». Начался период, когда Высоцкому негде стало работать. Из театра имени Пушкина он ушел. Съемки фильмов, в которых Владимир играл, в основном из-за заработка, эпизодические роли и в массовках, были закончены. Тогда он только начинал писать первые песни, поэтому ни о каких концертах речи идти не могло. И вот в феврале 1962 г. благодаря рекомендациям Тамары Витченко и Александра Кузнецова Высоцкий поступает в Московский театр миниатюр. Но проработал он там также недолго, около двух месяцев, и был уволен Владимиром Соломоновичем Поляковым, руководителем театра, со следующей формулировкой в приказе: «…отчислить Владимира Высоцкого… за полное отсутствие чувства юмора»!

После его показа весной 1962 г. Высоцкому дали сыграть в театре «Современник» роль Глухаря в спектакле «Два цвета». На спектакль пришли все его друзья, среди них Левон Кочарян, Инна Кочарян, вторая жена Владимира Семеновича — Людмила Абрамова. Дебют был блистательным: Высоцкий не просто играл — он перевоплощался, если бы его встретили на улице, то ни у кого бы не возникло сомнений в его «босяцком» происхождении. Но Владимира не взяли в «Современник», потому что он на сцене позволил себе слегка изменить текст пьесы: когда речь зашла о друге его персонажа, он сказал: «Вся эта ростовская шпана — Васька Резаный, Левка Кочарян, Толька Утевский…» И хотя это было сделано довольно успешно, совет «Современника», куда входили Ефремов и Табаков, решил Высоцкого не брать в театр.

Неудачное начало работы в театре позволило или, вернее, заставило Владимира Высоцкого с большим рвением относиться к съемкам в кино. Надо сказать, что несомненную роль в рождении Высоцкого-киноартиста сыграл Левон Суренович Кочарян. Как уже было сказано, он работал на «Мосфильме» вторым режиссером, и впервые на киносъемки Владимир попал с его легкой руки. Позже в концертах-лекциях Высоцкий достаточно много говорил о своих ранних работах в кино, как о начале актерской деятельности. Вот его наиболее известные ранние работы.

Фильм «Сверстницы» (студия «Мосфильм») вышел на экран в 1959 г., режиссер В. Ордынский, роль Высоцкого — студент Петя (эпизод):

«…Моя первая работа в кино — фильм «Сверстницы», где я говорил одну фразу: «Сундук и корыто». Волнение. Повторял на десять интонаций. И в результате сказал ее с кавказским акцентом, высоким голосом и еще заикаясь. Это — первое боевое крещение…»[7]

Фильм «Карьера Димы Горина» (киностудия им. Горького) вышел на экран 8 мая 1961 г., режиссеры-постановщики Ф. Довлатян и Л. Мирский, съемки — осень 1960 г.:

«В кино… сначала мне, честно говоря, не повезло, потому что я играл все больше людей несерьезных…, разбитных таких, нагловатых парней.

В фильме «Карьера Димы Горина» мне (…) предложили сниматься в роли монтажника-высотника Софрона (…). Были приятные минуты в этой картине. Во-первых, это все снималось в Карпатах, когда тянули высоковольтную линию электропередачи. Съемки были на большой высоте, на сорокаметровых опорах. Я в первый раз в жизни туда залез — там ветер, страшно. И я прицепился пистолетом страховочным и говорю: «Теперь меня только с аварийной машиной можно снять» (…). А монтажники — эти ребята, у которых мы учились хоть каким-то навыкам, — они просто как обезьяны. Просто диву даешься, как они по этим перекладинам-планкам без страховки бегают. Потом они делают такой трюк: опускают канат с сорока метров, чтобы не спускаться долго, просто прыгают по этому канату и в конце, тормозя руками в перчатках, чтобы не сжечь руки, они останавливаются внизу. Ну, вот жутко, просто дух захватывает смотреть. Но я тоже научился в конце, что оказалось не очень трудно…

Еще в этой картине я научился водить машину ЗИЛ-130. Так что кусок хлеба под старость лет есть… Я играл там шофера по совместительству, (…) в кабине машины я должен был приставать к актрисе, звали ее Таня Конюхова. Вы ее знаете, известная актриса, она в то время была уже известная. Ну, конечно, приставать я должен был не к самой актрисе, а к персонажу, который она играла, как вы понимаете. Я должен был приставать к ней, обнимать ее и всячески добиваться ее благосклонности. Ну, я был тогда человек скромный, молодой, я говорил, что не могу позволить себе этого: как так она известная актриса, а я буду… — неудобно! Ну, все говорят: «Ты что, смеешься? Так написан сценарий». И вообще режиссер кричал (он у нас был армянин), говорил мне: «Ну, смелее, Володя! Ну, что особенного? Ну, давай!» Ну, я, значит, долго отнекивался, наконец согласился, и это было очень приятно, как потом оказалось».