Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре - Александр Владимирович Сластин

грамоты и подарки к Ламе» (Панчен-ламе), – ещё одно событие, не зафиксированное в российских исторических анналах [156].

Есть также информация о том, что в 1722 г. Пётр I встречался в Астрахани с находившимся там московским купцом Андреем Семеновым, где ещё раз, теперь лично, расспрашивал его о давнем путешествии, о тех путях, какими он следовал в Индию [157].

Зарождение основ службы разведки под прикрытием МИД России

Сегодня существует дипломатическая разведка – разведывательная деятельность, которой осуществляется дипломатическим ведомством в интересах государства. Это – особый вид легальной стратегической разведки, которая предполагает сбор сведений в политической, экономической, социальной и военной сферах страны, где аккредитовано дипломатическое представительство.

Не справедливо было бы не вспомнить в этой связи серба разведчика и дипломата, внёсшего в то время весомый вклад в зарождение такого вида разведки как дипломатическая. Полное имя его Иллирийский Савва Лукич Владиславич-Рагузинский.

Рагузинский, готовивший договор с Китаем по русско-китайскому разграничению, направил накануне в Забайкалье четырех геодезистов – Петра Скобельцына, Василия Шетилова, Ивана Свистунова и Дмитрия Баскакова. В свиту назначили несколько самых толковых и осведомлённых из всех имевшихся тогда в Российской империи специалистов-китаеведов. Самым полезным из них, как потом обнаружилось, оказался Л.Ланг [158]. Посольство прибыло в Пекин 21 октября 1726 года.

К 1727 г. геодезисты положили на карту среднюю и верхнюю Аргунь с притоками Газимур и Урюмкан, все течение Шилки и ее составляющих Онона и Ингоды, а также реки Чита и Нерча. Таким образом, они изучили, в основном, системы обеих составляющих Амура [159]. Граница установилась от реки Аргунь к западу. Земли Амура и Тихоокеанского побережья остались не разграниченными. Им поручили обратить особое внимание на картографирование любых буддистских памятных знаков, способных послужить подтверждением притязаний китайцев на земли в Забайкалье, которые русские чиновники намеревались категорически отвергнут [160].

20 августа 1727 года, Рагузинский в ранге Чрезвычайного Посланника посольства России и Полномочного министра Статского и Действительного Советника, подписал договор между Россией и Китаем «при речке Буре» и ратифицировал Нерчинский договор в Кяхте, 21 октября 1727 г.[161]. Согласно договору, граница между Россией и Китаем в районе Монголии (являвшейся частью империи маньчжуров) была установлена в соответствии с принципом uti possidetis «каждый владеет тем, чем владеет теперь».

Рагузинский во время пребывания в Сибири получил приказание для укрепления позиций государства закладывать города, укрепления и пограничные пункты. Крепости были в Селенгинске и Читинске. Летом 1727 года, в день Святой Троицы, Савва основал город Троицкосавск [162]. Обмен экземплярами договора состоялся 14 июня 1728 г. на речке Кяхте, где сооружалась слобода для открытия пограничной торговли. Кяхтинский договор был ратифицирован в июне 1728 г. [163] и стал важной вехой в истории отношений России и Китая вплоть до середины XIX в. служил их юридической основой, а город Кяхта (Троицкосавск) был главным пунктом торговли между Россией и Китаем.

Рагузинский был лично знаком с Милеску Спафарием, и учитывая опыт своих предшественников, при заключении договора ради достижения общего соглашения, пошёл на известные уступки маньчжурам. Новый трактат, определивший условия политических и экономических взаимоотношений России и Китая и зафиксировавший границу в районе Монголии, состоял из одиннадцати статей [164]. Китайские источники трактовали данную ситуацию следующим образом:

«Так как положение Китая и России было равным, то поэтому и взаимоотношения между государствами постоянно поддерживались на основе равенства и взаимной выгоды. Именно потому, что это было так, в период от Нерчинского договора и до «опиумных войн» в отношениях между Китаем и Россией не произошло в основном каких-либо заметных изменений» [165].

Результатом миссии в Китае были важные дипломатические успехи, а вернувшись в С.-Петербург в декабре 1728 года, дипломат – разведчик Рагузинский составил для Российского правительства обстоятельные и подробные записки о Китае [166]. Характеризуя состояние Сибири, он писал о ней как о богатом и обширном крае, но малозаселённом и опустевшем по многим причинам,

«наипаче…от глупостей прежних управителей и от непорядков пограничных», и что в «Сибири нет ни одного крепкого города, ни крепости, особенно на границе, по ту сторону байкальского моря».

Все собранные им о Китае сведения привёл он в порядок и поднёс кабинету министров императрицы Анны Иоановны в 1731 году. Полное заглавие его рукописи имело название:

«Секретная информация о силе и состоянии Китайского государства, и о протчем, сочин. тайн. сов. и ордина Св. Александра кавалером, Ильлирийским графом Савою Владиславичем, бывшим в характере чрезвычайного посланника и полномочного министра при Дворе Китайском, 1731 г. в Москве».

В этот же период времени в 1729 году второе по счёту Китайское посольство направилось теперь уже в Петербург, правда вышло оно во времена правления Петра II, а прибыло туда лишь в день годовщины коронации императрицы Анны Иоанновны (1732). Это было первое в истории Китая посещение китайскими послами столицы европейского государства [167].

В 1753 году императрица Елизавета Петровна решила возобновить дипломатические отношения с Китаем. Через три года кандидатом для данной миссии в Пекин был назначен дипломат Василий Фёдорович Братищев. 27 января 1757 В.Ф. Братищев убыл из Москвы и через 8 месяцев был в столице Китая, где пробыл до 4 октября. Однако его миссия потерпела неудачу и не принесла желаемого результата. Свои отношения, ввиду незнания языка, он строил через иезуитов, которые не горели желанием помогать представителю России [168].

– По информации учёного А.И.Андреева, первым российским монархом, пытавшимся построить реальные дипломатические отношения в Тибете через своих посредников, была Екатерина Великая. В 1767–1768 г., принимая бандидо-хамбо-ламу Заяева, прибывшего в Москву, наряду с представителями других конфессий, для участия в составлении нового религиозного законодательства, императрица просила его рассказать о своём хождении в Тибет. Имеются сведения, что Екатерина II, очевидно под влиянием рассказа Заяева, попыталась завязать отношения с Панчен-ламой, вторым после Далай-ламы правителем этой высокогорной страны.[169].

Проведения сети скрытных мероприятий в Сибири и на Дальнем Востоке. Открытие навигацкой школы. Планы строительства транспортных судов

В декабре 1753 г. императрица Елизавета Петровна подписала указ «Об уничтожении внутренних таможенных и мелочных сборов», которые являлись одним из главных препятствий к развитию внутреннего товарооборота. Правительство также отменило внутренние таможенные и торговые канцелярские сборы в Сибири и таможенное обложение товаров, ввозимых из России в Сибирь[170].

В связи с этим в 1753–1756 годах русское правительство попыталось установить, каково же истинное положение на Амуре и возможно ли там судоходство. Здесь-то и начинается цепь небрежностей и ошибок, вследствие которых воссоединение этого