В начале было слово. Записки путешественника - Дмитрий Евгеньевич Наумов

которых наука не касается – вопросы самоидентификации личности человека. Поэтому спор между сторонниками учения Дарвина и адептами теории о божественном происхождении человека будет всегда. И мистика всегда будет играть не последнюю роль в оказательной базе последних.

* * *

Водка давно кончилась, бутерброды доедены, философские рассуждения на могильном холмике пора было заканчивать. Я встал, всем своим видом выражая недоверие к глубоким, но далеким от реальности, общим по характеру и не убедительным, по сути, рассуждениям моего друга.

– Задолбал ты меня, Сенека доморощенный. Кроме общих фраз ни одного факта. Удивительно! Этого не удавалось даже преподавателям по научному коммунизму.

– Фактов чего? Того, что Ордена тамплиеров и розенкрейцеров существуют и сегодня?

– Да уж где-то, конечно, существуют. Где-то в Шотландиях и Испаниях.

– Почему так далеко? В России в начале века существовали две масонские ложи – в Москве “Возрождение” и Санкт-Петербурге “Полярная звезда”. И куча еще всяких мелких, таких как Орден рыцарей Грааля, русские отделения оккультного ордена “Рыцарей филалетов”. Все они организационно входили в ложу “Великого Востока Франции”. А в ложу “Великого Востока Италии” входили “Русское автономное масонство”, ордена “Трех северных звезд”, “Золотого колоса” и ряд других.

– Саша, это все до революции семнадцатого года…

– Да и существовали до середины тридцатых годов. И пресловутый “тридцать седьмой” год – это пик борьбы ОГПУ с масонскими ложами и мистическими орденам в Советской России.

– Саша, не сходи с ума, ты ещё Сталина к борьбе с масонами притяни.

– А почему бы и нет? Почему? Масонские ложи в двадцатых годах играли весьма заметную роль. Некоторые из них даже умудрились разработать программы по изучению паранормальных проблем, легших в основу научных планов института мозга Академии наук СССР. А в орден розенкрейцеров входили такие известные люди как Петр Флоренский, очень известный в свое время историк искусствоведения Сидоров, который носил высокое звание “посвященного” в том числе и в Ордене тамплиеров. В Орден розенкрейцеров входила и сестра Марины Цветаевой Анастасия. И, кстати, режиссер шедевра советского киноискусства Сергей Эйзенштейн был принят членом Братства Ордена тамплиеров в Минске. А ещё в Восточный отряд тамплиеров в число своих рыцарей были включены достаточно известные, даже тебе, режиссер Юрий Завадский, Рубен Симонов и актер Михаил Чехов. Это те, о которых известно доподлинно. А сколько было тайных членов… И когда ОГПУ стали бороться за монополию власти одной партии – ВКП (б) – все остальные организации, имевшие хоть какое-то организационное начало подлежали уничтожению. Часть членов Ордена тамплиеров и розенкрейцеров были высланы из страны, часть, и очень большая, физически уничтожена, а остальные перековали “мечи на орала”. Да, собственно говоря, сама ВКП (б) и ОГПУ были своеобразными масонскими организациями со своей структурой и символикой.

– Ты намекаешь на национальную принадлежность большинства членов ЦК?

– Да причем здесь национальность? – Саша распалился не на шутку, – Национальность в масонских ложах играла последнюю роль. Главное быть посвященным и добиваться поставленной перед обществом руководителем масонской организации, целей. Не раздумывая!

– Санечка, а как же поиск мистических откровений, если “не раздумывая”? Не стыкуется у тебя.

– Всё стыкуется. Одно дело рассуждать в процессе поиска, другое дело – исполнять, когда решение принято. Сначала – слово, потом – дело.

Не согласиться с Сашей было невозможно. Такое построение в любой организации будет вполне логичным, в противном случае, зачем такая организация? Но мне уже было все равно. Мне хотелось домой, в теплую койку, горячего чаю с крендельком и морально отдохнуть от этой, уже надоевшей за два дня, темы. Я поднял с холмика свою торбу и потихоньку пошел в сторону забора, отделявшего погост и территорию церкви от реального суетного мира. Пройдя через едва приоткрытую калитку, не встретив ни одной живой души, мы вышли на шоссе и вдоль него стали продвигаться в сторону Торжка. Вскоре мы увидели павильон автобусной остановки, изрядно изъеденный ржавчиной, а на столбике, державшем крышу и таблицу с номером автобуса, курсирующего на этом направлении. Правильно, это был номер “19”.

Вскоре подошел и автобус, мы сели в него, полупустой, на заднее широкое кресло и с огромным удовольствием, вытянув ноги, стал подводить итоги нашего “хождения за три моря”. Грибов мы не собрали, с рыбой тот же результат, ночью чуть не прибили, физически устали страшно, но досады не было. Может быть это было из за того, что я приобщился к чему-то возвышенному, – думал я, – Опять же тамплиеры, розенкрейцеры, масоны … “Робеспьер, Марат, моя жена, якобинцы”-, пришла сама собой в голову старая шутка. Опять же символика– мастерок каменьщика, глаз в треугольнике, циркули и отвесы… Это с одной стороны. Серп и молот, пятиконечная звезда, щит и меч… Это с другой стороны. Масоны, кругом масоны… – угасающим лучиком мелькнуло в голове.

В Москву мы приехали поздней вечерней электричкой, на перроне слились в эзотерической фигуре прощания братьев Ордена тамплиеров и разошлись по своим веткам пространства московского метро.

Эпилог

В том же году, в декабре месяце, в один из ярких солнечных дней мы с Александром вышли из Ленинской библиотеки, где несколько часов на спецфонде рылись в мемуарах всевозможных руководителей, канувших в Лету, бандформирований предреволюционного, революционного и послереволюционного периода нашей отечественной, и не только, истории и с чувством исполненного долга решили посвятить остаток рабочего дня любимейшему занятию тамплиеров – выпить водки и поесть горячих пельменей. Перейдя по подземному переходу Моховую, отправились в “стекляшку”-пельменную, которая в архитектурном смысле не представляла никакого интереса (поэтому её уже в нынешнее время и снесли), но с гастрономической точки зрения была Меккой таких вот оболтусов, по роду службы вынужденных болтаться вдали от родной военторговской столовой. Две двойные порции пельменей с уксусом и стакан водки, налитый по методу “кормящей матери” из внутреннего кармана под мраморной столешницей высокого “стояка” – это удовольствие, выразить которое в письменном виде практически невозможно, потому что все это с мороза на молодой голодный организм.

Когда с трапезой, а, главное, с водкой было закончено, Сашу потянуло на воспоминания и он, в который уже раз в разговоре вернулся к нашему походу в Торжок.

– Да, кстати, – сказал Саша, – здесь недалеко есть дом, в котором проходили заседания рыцарей Ордена розенкрейцеров. Да оно и было построено для этих целей. Если есть желание посмотреть – здесь рядом.

Желание у меня было. А, собственно, почему бы ему и не быть – прекрасная погода, прекрасное настроение, прекрасное мироощущение. Пройдя по Волхонке мимо Пушкинского музея и, пройдя через бульвар, мы вышли на улицу Рылеева (нынче это Гагаринский переулок) и стали подниматься наверх