Протопресвитер Михаил Польский - Новые мученики российские

Таким я увидел его впервые по прибытии с этапом соловчан осенью 1931 г. на командировке «Новая Биржа» около Северного семафора станции — «Май Губа», Мурманской железной дороги.

Впоследствии мне довелось с ним ближе познакомиться. Попав на инвалидные работы, он часто обращался в амбулаторию и мы, лек'помы, старались помочь Владыке, страдавшему двухсторонним хроническим плевритом при декомпенсированном миокардите и общем артериосклерозе.

Раз, в конце октября, в сырой ненастный день, проходя мимо землянки-дезокамеры, где производилась дезинфекция вещей при герметически закрытой двери, а заключенный-инвалид караулил снаружи камеру, чтобы не забрались воры, я услышал, что меня зовут по имени. Подойдя я увидел продрогшего Архиепископа Серафима. — «На эти посты ставят на 2 часа по очереди нас — инвалидов; я стою с 12 дня и меня не сменяют». (Было около 6-ти часов вечера). Я побежал в барак инвалидов: — «Где нарядчик?» — «Ушел в кино» — ответил писарь. — «Скажите ему, что я через Нач. Санчасти подам рапорт, что он держит на наружном посту заключенного Самойловича шесть часов, вместо двух». Писарь струхнул и побежал в кино. Через 10 минут прибежал обратно. — «Нарядчик велел его сменить, а вас просит не заводить истории». — «Хорошо, но через 10 минут проверю».

Действительно он тут же растолкал дремавшего на нарах дряхлого полковника и послал его «бегом» сменить Владыку. Старик побежал к дезо-камере. Через полчаса я снова зашел в барак; продрогший Архиепископ с удовольствием пил кипяток из кружки и я пожелал ему спокойного отдыха.

Он считался «запретником», т. е. не имел права выхода из лагеря в административные здания вне покрытого колючей проволокой частокола.

Раз он просил меня позвать работавшего в финчасти архимандрита Гурия Егорова, ярого поклонника Митрополита Сергия, впоследствии освобожденного из ссылки (концлагерную пятилетку он кончил в 1934 г.) и хиротонисанного в 1946 г. во епископы. С тех пор он возглавляет «Патриаршую» Церковь в Средней Азии с титулом Епископа Ташкентского и Средне-Азиатскаго.

Архимандрит Гурий нахмурился: — «ведь архиепископ не «наш». Мне с ним и разговаривать неудобно. Я под благословение не вправе к нему подходить». — «Никто вас и не просит, отец Гурий. Но ведь он запретник, а мы с вами имеем пропуска. Раз он, зная от меня, кто вы, просит вас прийти к нему в лагерь» — возразил я, — «можем ли мы, сами заключенные, отказаться навестить заключенного в квадрате, если даже он для вас еретик. Не лек'пому учить архимандрита». Он смутился и пошел со мной. Я проводил его к амбулатории и оставил его вместе с вызванным мной в амбулаторию Архиепископом.

Стройный 40-летиий архимандрит-бухгалтер, кивнув головой, заговорил с согбенным дряхлым Архиепископом. Предмет их беседы мне неизвестен.

В марте 1932 г. Владыку освободили за 6 месяцев до срока, засчитав ему, согласно приказа 1931 г. 5 рабочих дней за 6; что устроили ему благочестивые заключенные УРО (Учетно-Распр. Отдел), засчитывающие рабочие дни для скидки части срока. В 1934 г. этот «либеральный» приказ был отменен.

Но Владыку направили этапом в ссылку в область Коми — зырян к северу от Вятки. Он слабел телесно, но духом был тверд. Он считал, что в эпоху гонений не должно быть единого централизованного Церковного Управления.

Епископ должен управлять сам своей епархией; в ссылке он возглавляет тайную Церковь там, где проживает, ставит тайных священников, совершает тайные постриги.

Лишь теперь мне довелось прочесть отрывки из его обличений Митрополита Сергия от 6 февраля 1928 г… (См. Прот. М. Польский. Каноническое положение Высшей Церковной власти, стр. 47 и от 24 янв. 1927 г. (там же стр. 48–49) и его послание ко всей церкви от 7/20 января 1929 г. из Соловецкого заключения (там же стр. 49))

От верующих я слышал, что Архиепископ из ссылки не выходил; ее срок кончался в 1935 г. Говорили глухо, что где-то он погиб без медицинской помощи в лишениях, чему поверить легко, кто знает состояние его больного сердца еще в 1932 г.

Больной Владыка Серафим часто вспоминался мне в скитаниях по тюрьмам и ссылкам, когда лишенный физически общения с верующими, я мысленно в молитве поминал его; мне представлялось его кротко улыбающееся изможденное лицо и, склонив в молитве голову, я словно чувствовал на ней его исхудалую, огрубевшую, покрытую ссадинами архипастырскую руку.

***

Кроме приводимого далее «Увещания» Архиепископа Серафима Митрополиту Сергию, исполненного духа правды Божией, существует еще послание его с начальными словами — «Ко мне часто обращаются» (1929 г. Могилев, Буйницкий монастырь), за которое, по сведениям, Архиепископ Серафим был арестован 27 февраля 1929 г. А за распространение этого послания был арестован 21 февраля 1930 г. Епископ Алексий (Буй) Воронежский. Текста этого послания у составителя сей книги не имеется.

УВЕЩАНИЕ АРХИЕПИСКОПА УГЛИЧСКОГО СЕРАФИМА, ОБРАЩЕННОЕ К МИТРОПОЛИТУ СЕРГИЮ И ВРУЧЕННОЕ ЕМУ 27 ЯНВАРЯ/ 9 ФЕВРАЛЯ 1928 г

Ваше Высокопреосвященство,

Более чем полугодовой срок, протекший со дня издания Вами Декларации 16/29 июля 1927 г., показал, что все надежды Ваши на «мирное устроение» наших церковных дел, «на приведение» в должный строй и порядок всего нашего церковного управления, напрасны, а Ваша «уверенность в возможности мирной жизни и деятельности нашей в пределах закона», совершенно несбыточна и никогда не может при настоящих условиях перейти в действительность.

Наоборот, факты чуть ли не ежедневно свидетельствуют, что ещё труднее стало жить православным людям. Но особенно тяжело сознавать, что Вы, так мудро и твёрдо державший знамя Православия в первый период своего заместительства, теперь свернули с прямого пути и пошли по дороге компромиссов, противных Истине.

Вы повергли нас в область страшных нравственных мучений и сами себя сделали первым из таковых мучеников, ибо должны страдать и за себя, и за нас. Раньше мы страдали и терпели молча, зная, что мы страдаем за Истину и что с нами несокрушимая никакими страданиями сила Божия, которая нас укрепляла и воодушевляла надеждой, что в срок, ведомый Единому Богу, Истина Православия победит, ибо ей неложно обещана и, когда нужно, будет подана всесильная помощь Божия.

Своей Декларацией и основанной на ней церковной политикой Вы силитесь ввести нас в такую область, в которой мы уже лишаемся этой надежды, ибо отводите нас от служения Истине, а лжи Бог не помогает.

Мы — лояльные граждане СССР, покорно выполняем все веления Советской власти, никогда не собирались и не собираемся бунтовать против нее, но хотим быть честными и правдивыми членами и Церкви Христовой на земле и не «перекрашиваться в советские цвета», потому что знаем, что это бесполезно и люди серьезные и правдивые не поверят.