Александр Витковский - Поединок спецслужб. Перезагрузка отменяется

Изучением Хаутэна занималась группа английских контрразведчиков под руководством Питера Райта. Установив Хаутэна, они вышли на Джи, затем—на Лонсдейла, а через него и на Крогеров. В процессе тщательного изучения контрразведка смогла идентифицировать используемую нашей резидентурой спецтехнику как советскую. Конечно, они и дальше хотели бы продолжить изучение подозреваемых, для получения более полной информации о работе нашей резиденпуры, но все карты смешал Голеневский. Подозревая, что он попал «под колпак», Снайпер бежал в США. Англичане опасались, что, расследуя дело польского изменника, Варшава обязательно проинформирует Москву, а советский разведцентр проинформирует о предателе, который мог что-то знать о Хаутэне, Лонсдейла. В конечном итоге вся действующая в Соединенном Королевстве советская нелегальная резидентура просто исчезнет, растворится в никуда. Английская контрразведка была вынуждена торопиться еще и потому, что уж больно важная информация уходила из портлендского центра ВМС к русским. Тем не менее Питер Райт со всей тщательностью и английской педантичностью разработал операцию по задержанию советских разведчиков. Именно арест с поличным должен был дать англичанам факты о разведывательной деятельности, которые можно было бы использовать обвинению в качестве доказательств на судебном процессе.

Лонсдейла арестовали 7 января 1961 года прямо на улице — в лондонском парке недалеко от станции метро «Ватерлоо» во время конспиративной встречи с Хаутэном и Джи, когда те передавали ему очередную партию копий секретных документов. В тот же день арестовали на квартире и Крогеров. Во время обыска в тайнике под полом у них были найдены радиопередатчик, шифрблокноты, аппаратура для изготовления микроточек. Радиопередатчик нашли и на квартире Лонсдейла. Но английская контрразведка не смогла выйти на других агентов, работавших в резидентуре Лонсдейла.

— Но по английской версии контрразведка вышла именно на Лонсдейла.

—Любая спецслужба всячески скрывает конкретные способы выхода на того или иного фигуранта по шпионским делам, конкретные приемы и способы его изучения. Англичане — не исключение. С точки зрения объективного анализа всей ситуации мы можем предположить, что они засекли работу неизвестного передатчика и даже какое-то время контролировали его. В этом смысле английские спецслужбы всегда отличались основательностью и глубиной изучения подозреваемых в шпионаже лиц. Но вряд ли они могли расшифровывать радиограммы советских разведчиков —используемый шифр был очень надежный и стойкий. Ведь даже во время суда англичане не смогли идентифицировать личность Конона Молодого. В Великобритании судили советского шпиона, подданного Ее Величества, русского по национальности с канадской фамилией Лонсдейл. Чувствуете несуразность сложившейся ситуации?

— Когда состоялся суд и какие сроки дали обвиняемым?

— Судебный процесс, известный как «Королева Великобритании против Гордона Лонсдейла», начался в Лондоне 13 марта 1961 года и длился десять дней. Но этому предшествовала напряженная двухмесячная работа английской юстиции и спецслужб по выяснению всех обстоятельств секретной деятельности Лонсдейла и его резидентуры. Определенные сведения удалось получить от Хаутэна и Джи. В основном это были материалы о вербовке и работе на советскую разведку в Польше, информация о способах связи с резидентом и тех документах, которые агенты ему передавали в процессе портлендского периода сотрудничества. И здесь изумлению адмиралов Королевского военно-морского флота не было предела. Оказалось, что советская разведка знала об английском флоте если не все, то почти все.

В ходе допросов самого Лонсдейла и Крогеров никакой дополнительной информации представителям английской Фемиды и спецслужб получить практически не удалось. Следователи не смогли установить даже личности подсудимых. Это было отмечено и во время судебных слушаний, которые освещали около двух сотен журналистов. В этом смысле о многом свидетельствует фраза суперинтенданта Смита, который официально заявил: «Нам не удалось установить его (Лонсдейла. — Авт.) подлинную личность. Но, по-моему, он русский... Кадровый советский разведчик...» Пресса тут же отреагировала на эту несуразность. В одной из газет была помещена фотография Лонсдейла и набранная крупным шрифтом подпись: «Но кто же он?»

В списке подсудимых Лонсдейл значился третьим. Но именно с него началось объявление судебного приговора, который огласил верховный судья лорд Паркер. Гордон Лонсдейл получил 25 лет тюремного заключения, супруги Крогер — по 20, Хаутэн и Джи — по 15 лет тюрьмы.

После того как Конон Молодый оказался в лондонской тюрьме, советская разведка, опасаясь, что он выдаст адреса, пароли и явки своей агентуры или, что еще хуже, станет работать на англичан, подкупила одного из смотрителей тюрьмы и через него подсунула осужденному отравленный завтрак. Лишь отсутствие в тот день аппетита спасло разведчика от верной смерти.

— Это не легенда, а полный бред, — возмутился мой собеседник, генерал Службы внешней разведки Василий Алексеевич Дождалёв. — Если спецслужбы и заставляют арестованного выдать какие-то сведения, то делают это еще в процессе предварительного расследования, чтобы использовать полученные материалы в оперативных целях в борьбе с противником, либо в ходе судебных слушаний для демонстрации его вины и в качестве отягчающих обстоятельств, а также для пропагандистской шумихи. Именно так и поступили англичане в отношении Гарри Хаутэна и Этель Джи, добившись от них полного признания.

Предлагали англичане сотрудничество и Лонсдейлу, но он категорически отказался и никого не выдал. Более того, выгораживая свои связи, он всю вину взял на себя, заявив в суде, что и супругов Крогер, и Хаутэна с его подругой использовал «втемную», то есть без их ведома и согласия. Лично ему принадлежала и вся шпионская аппаратура, найденная в процессе обысков в его доме и на квартире супругов Крогер.

Что же касается будущего нашего разведчика, то на всех уровнях— и оперативном, и политическом, мы всё делали для того, чтобы спасти Конона Молодого и сотрудников его резидентуры. Зимой 1963 года нам даже удалось получить от Лонсдейла записку, адресованную жене и детям, которую мы передали по назначению — Галине Петровне Пешиковой. Об аресте мужа в Англии и осуждении его на четверть века мы сами сообщили ей через несколько месяцев после того злополучного январского дня 1961 года. Для нас это был трудный разговор, для нее — еще более тяжелое испытание, которое она вынесла с достоинством и честью. Конечно, были слезы, срывы, депрессия... Но нужно было жить, воспитывать детей и ждать, ждать, ждать... Ведь тогда никто не знал, сколько лет может продлиться это ожидание и что может случиться с советским разведчиком в английской тюрьме.