Александр Витковский - Поединок спецслужб. Перезагрузка отменяется

Вскоре с помощью Хаутэна к сбору секретных материалов была привлечена его знакомая Этель Джи. Она занималась светокопировальными работами и имела допуск ко всем секретным документам и чертежам. Это был чрезвычайно важный источник информации. Именно с ее помощью Лонсдейл получал через Хаутэна самые ценные материалы. Говоря о работе этой нелегальной резидентуры, можно сказать, что Советский Союз знал о новейших разработках в области подводного флота Англии столько же, сколько Адмиралтейство Ее Величества. Иными словами — практически всё.

—Как работала резидентура? Ведь материалы нужно не только добыть, но и переправить в Москву.

— Во избежание расшифровки разведчика-нелегала я встречался с Лонсдейлом лишь эпизодически, тщательно соблюдая требования конспирации. Это и понятно. Ведь английская контрразведка тщательно следила за всеми сотрудниками посольства и их связями, пытаясь выявить тех, кто мог быть причастным к работе советской разведки.

Что касается нелегальной резидентуры Лонсдейла, то вся схема ее деятельности отрабатывалась до мелочей.

Получая для размножения секретные документы, Джи тайно снимала с каждого из них дополнительную копию, складывала эти экземпляры в тугую малогабаритную «гармошку», которую и выносила за пределы центра, используя различные способы и ухищрения. Кстати, она думала, что работает на американскую разведку. Хаутэн хранил у себя все эти ксерокопии и раз в месяц либо сам, либо вместе с Джи передавал их Лонсдейлу во время личных встреч. Конечно с соблюдением всех требований конспирации, запасными вариантами действий и условными знаками на случай обнаружения слежки.

В свою очередь, наш разведчик приносил документы супругам Крогер, которые под видом владельцев антикварной лавки жили в Руйслипе—северо-западной окраине Лондона в доме № 45 по Крэнли-Драйв. Крогеры переснимали документы на микропленку, затем либо сами, либо через Лонсдейла с помощью тайниковых операций передавали их мне, разведчику посольской резидентуры. Для отправки в Центр по обычной почте супруги Крогер изготавливали и микроточки, пряча их в открытки, конверты, письма бытового содержания, направляемые на подставные адреса. Также Крогеры поддерживали двустороннюю шифрованную радиосвязь с разведцентром в Москве. Для этого у них имелась специальная радиоаппаратура, способная передавать информацию со скоростью 250 слов в минуту, и мощный приемник. Именно таким способом передавались оперативные задания для Лонсдейла, а в исключительных случаях и информация личного и семейно-бытового характера.

Однажды, в 1958 году, после очередного сеанса радиосвязи Хелен Крогер, расшифровав очередное сообщение из Москвы, прочла Лонсдейслу текст: «Трофим, 53 сантиметра». Конон Трофимович, который уже несколько дней сильно болел и страдал от высокой температуры, никак не мог понять смысл телеграммы. «Дурак, у тебя сын родился!» — просветили его супруги Крогер, которые, кстати говоря, сами не имели детей. С того памятного дня Лонсдейл считал их крестными своего ребенка.

Моррис Коэн, 1910 года рождения, уроженец Нью-Йорка. Окончил Колумбийский университет, в составе американской интербригады имени Авраама Линкольна воевал против фашистов в Испании. С 1938 года сотрудничал с советской разведкой. В 1941 году женился на Терезе Леонтине Петке, 1913 года рождения, уроженке США, члене американской коммунистической партии, которую привлёк к сотрудничеству с советской разведкой.

Супруги Коэн работали по «атомному проекту» в нелегальной советской резидентуре в США под руководством Рудольфа Абеля. В 1950 году из-за угрозы ареста они тайно выведены в СССР. В 1954 году с новозеландскими документами на имя супругов Хелен и Питера Крогер направлены в Англию, где в составе нелегальной резидентуры Молодого-Лонсдейла продолжали активно сотрудничать с советской разведкой.

В январе 1961 года в результате предательства супруги Хелен и Питер Крогеры арестованы английскими властями и приговорены к 20 годам тюремного заключения каждый. В октябре 1969 года обменены на арестованных в СССР агентов британских спецслужб. С этого времени проживали в Москве, работали в подразделениях нелегальной разведки, делясь своим богатым опытом с молодыми сотрудниками.

Тереза Леонтина Коэн (Хелен Джойс Крогер) умерла в 1992 году Моррис Коэн (Питер Джон Крогер) умер в 1995 году. Похоронены на Новокунцевском кладбище. Посмертно обоим супругам присвоено звание Герой Российской Федерации. Хелен Крогер стала первой женщиной-иностранкой, получившей звание Героя за работу в советской разведке.

— В таком составе группа Лонсдейла успешно работала более трех лет. А правда, что се раскрыли благодаря тому; что офицер ВМС Гарри Хаутэн, получая официально 700 фунтов жалования, стал жить не по средствам па деньги советской разведки, что и привлекло внимание МИ-5? К тому же он и выпить был не дурак...

—В данной ситуации—на деньги от бизнеса Лонсдейла. Но проколов со стороны английского офицера не было. Конечно, за опасную и трудную работу Конон Молодый выплачивал ему приличные суммы— платы за риск еще никто не отменял. Но при этом он всегда заботился о том, чтобы покупки Гарри и Этель не превышали разумных пределов, а их поведение не привлекало к себе излишнего внимания. Что касается злоупотребления спиртными напитками — был такой грех у Хаутэна. Но он не был дремучим пьянчугой, иначе руководство военно-морского ведомства просто выгнало бы его со службы. Да и с точки зрения здравого смысла поддерживать конспиративные отношения в рискованной разведывательной работе с пьяницей никто бы не стал. И уж тем более давать ему невероятной важности сложные секретные поручения. Ведь известно: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

— Что же стало причиной провала?

— Хаутэна выдал предатель — руководитель английского отдела польской Службы безопасности Михал Голеневский, завербованный ЦРУ под псевдонимом Снайпер. По доходившим до него отрывочным сведениям, он знал, что в начале 50-х годов советская разведка активно изучала, а затем приобрела в Польше в качестве источника информации какого-то англичанина. Об этом предатель сразу сообщил американцам. Те проинформировали МИ-5, а уж найти конкретного человека — дело времени, техники и оперативного мастерства. Спецслужбы Ее Величества просто проверили всех англичан, живших и работавших в начале пятидесятых годов в Польской Народной Республике. Круг подозреваемых оказался небольшим и в ходе изучения постепенно сужался.

Изучением Хаутэна занималась группа английских контрразведчиков под руководством Питера Райта. Установив Хаутэна, они вышли на Джи, затем—на Лонсдейла, а через него и на Крогеров. В процессе тщательного изучения контрразведка смогла идентифицировать используемую нашей резидентурой спецтехнику как советскую. Конечно, они и дальше хотели бы продолжить изучение подозреваемых, для получения более полной информации о работе нашей резиденпуры, но все карты смешал Голеневский. Подозревая, что он попал «под колпак», Снайпер бежал в США. Англичане опасались, что, расследуя дело польского изменника, Варшава обязательно проинформирует Москву, а советский разведцентр проинформирует о предателе, который мог что-то знать о Хаутэне, Лонсдейла. В конечном итоге вся действующая в Соединенном Королевстве советская нелегальная резидентура просто исчезнет, растворится в никуда. Английская контрразведка была вынуждена торопиться еще и потому, что уж больно важная информация уходила из портлендского центра ВМС к русским. Тем не менее Питер Райт со всей тщательностью и английской педантичностью разработал операцию по задержанию советских разведчиков. Именно арест с поличным должен был дать англичанам факты о разведывательной деятельности, которые можно было бы использовать обвинению в качестве доказательств на судебном процессе.