Игорь Шелест - С крыла на крыло

 - Чепуха, пропустят.

 - Нет, я это знаю наверняка.

 Телефонная трубка некоторое время молчала. Королев соображал, как быть. Жаль друга.

 - Все равно надо идти: ты хороший планерист-паритель, о тебе был особый разговор.

 - Это ничего не даст.

 - Ну вот что, завтра заезжаю за тобой, и, если ты будешь упираться, я устрою в доме такой скандал, что тебе будет стыдно перед соседями. Не остановлюсь ни перед чем, а тебя увезу.

 Назавтра Королев заехал за Люшиным, и тому пришлось ехать.

 Свою авиетку Королев построил по дипломному проекту в тридцатом году - ему было тогда двадцать четыре года.

 Маленький одноместный моноплан с верхним расположением крыла, с мотором в двадцать пять - тридцать лошадиных сил. Пирамидальное шасси и контрподкосы на крыльях. Для своего времени - удачный самолетик и летал хорошо.

 Удивительно не то, что молодой Королев спроектировал самолет - тогда это было под силу толковым инженерам, - главное, он сумел его построить - "вдохнуть в него жизнь" и научил летать.

 Может быть, это уже говорит о первых шагах проявления необыкновенно сильной воли... Так сказать, не "от бога", а "от себя"! 

На фотографии два молодых человека у только что разбитой авиетки. Летчик слева. На лице очевидные признаки причастности к аварии. Но уши шлема уже завернуты наверх, очки, модные тогда в авиации - "бабочкой", на лбу, комбинезон одернут. Наган свисает низко на ремешке - тоже по моде, чтобы бил по бедру, когда идешь. Пройдет еще час, и летчик расскажет анекдот. Вокруг соберутся товарищи, всем будет весело. Но пока что его внутреннее состояние все на лице. Он смотрит полным сожаления взором на конструктора. Улавливается кислая улыбка. В руках летчик теребит постоянную спутницу - кривую курительную трубку. По ней нетрудно узнать красвоенлета Дмитрия Александровича Кошица. Если во взгляде его можно прочесть: "Крышка твоим надеждам, угробил я твой труд!", то совсем иного мнения на сей счет сам конструктор. С легкой, спокойной, чуть насмешливой улыбкой он светло смотрит вперед. Правая рука его сжимает конец боудена от сектора газа, будто дает газ новому мотору, а взгляд говорит: "Чепуха, то ли еще построим!"  Конечно, было очень досадно и обидно, когда отказал мотор и летчику ничего не оставалось, как посадить самолетик на территории складов за границей аэродрома... Но конструктор не унывает. Он даже написал к этому снимку эпиграмму:

 У разбитого корыта

 Уж собралась вся семья,

 Личность Кошица побита,

 Улыбаюсь один я.

 Это невероятно!.. Представляю, что должно было твориться на душе "обыкновенного" молодого инженера, когда его труд многих дней и ночей, его средства (даже и они) были разбиты "в один присест"!

 К этому времени Сергей Павлович уже умел летать на планерах. Неудача с авиеткой, может быть, только ускорила его решение стать летчиком - в том же году он получает свидетельство пилота. И свою следующую конструкцию - пилотажный планер "Красную звезду" он испытывает уже сам.

 В начале тридцатых годов Сергей Павлович был одним из организаторов-основателей Московского ГИРД (группа изучения реактивного движения). Первые заседания этой организации проходили на квартире Королева в доме по Октябрьской улице.

 Подумывая об установке на планере реактивного двигателя, Сергей Павлович сам испытал в полете "Треугольник" - планер "Летающее крыло" Бориса Ивановича Черановского. В журнале "Самолет" он пишет, что планер ему понравился. И все же решает строить свой планер, более приспособленный для установки ракеты в хвосте короткой кабины.

 Может быть, впервые такой планер был построен из легчайшего металла - электрона в 1933 году. Сергей Павлович сам испытал его в полете на городской планерной станции зимой того же года.

 Страстно любя ракеты, Королев был верен планеризму. На планерных слетах тридцатых годов кто из планеристов не видел его - веселого, загорелого, в рабочем синем комбинезоне! Он с увлечением парил над "Долиной голубых скал", над Карадагом, над морем...

 В середине тридцатых годов Сергей Павлович увлекается созданием "планеролета" - большого транспортного планера с легким мотором. Тогда этой идеей были увлечены многие конструкторы, в том числе и Олег Константинович Антонов.

 В 1935 году Королев привез в Коктебель свой белый двухместный планер СК-9. Размашистые и очень прочные крылья. Казалось, к чему такая прочность? И только в тридцать восьмом году объяснилось. На СК-9 был установлен первый удачный ракетный двигатель.

 Испытание объекта "318" - как он был назван - задержалось по непредвиденным причинам. Только в сороковом году он был испытан в полете известным планеристом, летчиком-испытателем Владимиром Павловичем Федоровым. К сожалению, Сергею Павловичу не удалось присутствовать при первом в истории удачном полете ракетоплана.

 Осень 1959.

 Далекий женский голос по телефону:

 - Соединяю вас с Сергеем Павловичем.

 - Ты хотел приехать, Игорь? - спрашивает он.

 - Да, Сергей Павлович, я звонил.

 - Знаешь, как добраться?

 - Примерно...

 - Так вот. После развилки будет светофор. От него найдешь ворота, они откроются сами. В ловушке поставишь машину. Тебя проводят ко мне. Удобно к двум?.. Жду.

 Положив трубку, несколько секунд держу ее на аппарате... "Ворота откроются сами? Ловушка?"

 Ехал и думал. Глаза сами обшаривали асфальт, обочины, выискивали инспекторов ОРУДа, руки сами крутили руль, а мысли все о том же: "А что здесь странного?.."

 Свернув к воротам, я почувствовал в себе волнение: а вдруг не откроются?.. Вполне понятное волнение всех принцев, разбойников и мудрецов, всех, кто произносил когда-нибудь у двери: "Сезам, откройся!.."

 Зазвенел колокольчик, и ворота бесшумно раздвинулись. Я въехал в "ловушку" - большой пустынный двор. Пока разворачивал, ставил машину, откуда-то появилась девушка; улыбаясь, спросила, как меня зовут. И больше ничего. Мы пошли.

 Секретарь - солидная женщина - сама приветливо обратилась ко мне. Я сказал:

 - Да, это я.

 Она как-то странно улыбнулась:

 - Вас ждут.

 Я машинально потянулся за расческой, спросил:

 - Что-нибудь не в порядке?

 - Что вы! - немного смутилась она. - Просто я вспомнила... Сергей Павлович просил меня соединить, назвав вашу фамилию... И хотя ваш город, можно сказать, рядом, я почему-то позвонила в Киев...

 - Понимаю... Мне сюда?

 - Да, да... Через два зала до конца.

 Я прошел вдоль длинного стола зала заседаний. Дверь была открыта во второй зал, поменьше, а из него в крохотную комнатку. Заглянув в полуоткрытую дверь, я и увидел тут Сергея Павловича.