Игорь Шелест - С крыла на крыло

 В Киеве Сергей Королев принял участие в постройке первого планера.

 В 1928 году на планерных состязаниях в Коктебеле он познакомился со "старым планеристом" студентом МВТУ Сергеем Люшиным. С. Н. Люшин начинал еще с арцеуловского кружка "Парящий полет".

 В учебной группе в Коктебеле до этого на планерах летали (дерзали летать) только летчики. И Общество друзей воздушного флота поставило первый опыт - научить летать на планерах обыкновенных энтузиастов-кружковцев из молодежи. Так появилось несколько "чистых" планеристов, никогда не летавших на самолетах. Обучением занимался Василий Андреевич Степанченок. В числе учеников его были два Сергея - Королев и Люшин. Они занимались на учебном планере КИК ("Клуб имени Кухмистерова", конструкции А. Сенькова). Это был очень посредственный планер, с плохими аэродинамическими качествами, и когда они взлетали, то удавалось пролететь очень немного: он садился почти там же, откуда взлетал, как вспоминал впоследствии Сергей Павлович, "прямо под собой".

 Планеры помещались в огромной палатке на горе Узун-Сырт.

 Как-то поднялся шторм, и все кинулись разбирать планеры и выносить в балку. Там крылья укрывали брезентом и закладывали камнями. От планеристов потребовалась самоотверженная работа по спасению планеров.

 Для проведения спасательных работ был назначен руководитель, но в деле он оказался беспомощным. И здесь проявились исключительная воля и организаторские способности Сергея Королева. Он взял на себя все руководство этой операцией и справился с задачей. Не успели спасти лишь один планер - тот самый КИК... Может быть, не очень-то и хотели его спасать. Палатка рухнула, превратив КИК в мелкие щепки.

 Буря ускорила решение руководства доверить ученикам более сложный - рекордно-тренировочный планер "Дракон".

 "Дракон" имел оригинальные крылья, отброшенные параболой назад, но в отличие от других планеров Бориса Ивановича Черановского этот планер был "хвостатым". Раскрашен "Дракон" был под чудовище, но "чешуя" его скорее напоминала обыкновенную еловую шишку.

 Когда я теперь попытался нарисовать этот планер, то обратил внимание на такое обстоятельство: он больше других, ему подобных, напоминал контурами современный реактивный самолет.

 Именно на "Драконе" Королев и Люшин в тот же год научились парить над Узун-Сыртом.

 На состязаниях двадцатых годов в Коктебеле многие планеристы жили в доме Волошина. Там собирались известные художники, поэты, артисты и ученые. На веранде устраивались чаепития.

 Волошин любил планеристов, ходил на гору, очень интересовался их полетами. Денег с "постояльцев" за постой не брал, хотя "постояльцев" всегда было немало. Ему платили только за доставку воды. Остальное - как в коммуне. Готовил старый повар-татарин. Когда его нанимали на работу, спросили: "А вкусно ли вы готовите?" - "Не знаю, его императорское величество не обижались!" - ответил тот.

 Оказывается, повар когда-то служил шеф-поваром на царской яхте "Штандарт".

 На состязаниях в 1928 году, живя в доме Волошина, Королев с Люшиным очень подружились. Там друзья решили совместно проектировать и строить рекордный планер. Это был будущий "Коктебель".

 Планер "Коктебель" проектировался в Москве на Октябрьской улице в квартире Марии Николаевны Королевой. Постройка деревянных деталей производилась в столярных мастерских Щепетильниковского трампарка. Металлические детали обрабатывались в мастерских Академии воздушного флота,

 Когда же выяснилось, что они опаздывают к началу состязаний, Сергей Павлович развил такую энергию и так разагитировал рабочих, что они пригласили своих друзей с авиазавода и вечерами, бесплатно и очень быстро, собрали планер. В 1929 году новый паритель попал в Коктебель на состязания в срок.

 Испытывал его Арцеулов. Планер был очень устойчив, прост в управлении и хорошо парил, хотя и оказался довольно тяжелым. После Арцеулова на "Коктебеле" парили Королев и Люшин.

 В 1928 году в Москву по приглашению управления авиапромышленности приехали французские специалисты - тогда у нас была нужда в авиаспециалистах.

 На Красной Пресне был винтовой и лыжный завод. На нем-то и обосновалось конструкторское бюро с Пьером Ришаром во главе. Ришар привез с собой группу французских инженеров - человек десять. "Общими видами", то есть общей компоновкой самолета, у него ведал Лавиль - талантливый конструктор.

 В бюро к Ришару вскоре поступили Семен Алексеевич Лавочкин, Николай Ильич Камов, Михаил Иосифович Гуревич, Евгений Сергеевич Фельснер, Сергей Павлович Королев и Сергей Николаевич Люшин.

 Лавочкин занимался прочностью, Королев - вооружением, Люшин - крылом, управлением, Фельснер - двигательными установками.

 Они работали у Ришара два года.

 Но у Ришара с Лавилем возникли разногласия на личной почве, и французы разошлись. Лавиль отделился и стал строить свой самолет (ДИ-4).

 С Лавилем ушли Лавочкин, Люшин и Фельснер. Королев остался у Ришара, а потом - в 1930 году - перешел на работу в ЦКБ.

 Уже в начале шестидесятых годов Николай Ильич Камов в Париже на авиационном салоне встретил Пьера Ришара.

 - А, Николя! - завопил Ришар и кинулся к нему навстречу.

 Они очень тепло трясли друг другу руки. Ришар сказал с грустью:

 - Недавно прочел в газете - Семен Лавочкин умер, бедняга!..

 - Да... Увы... - сокрушался Камов, не зная, как вести себя с Ришаром.

 - Николя, а как Сергей Королев, как он поживает?.. Видишь ли ты его?

 На самолете "авро", учебном биплане английского происхождения, Сергей Павлович начал учиться летать в 1929 году. Однажды он позвонил Люшину:

 - Серега, завтра идем в Академию воздушного флота на медкомиссию, нас направляют учиться летать на самолетах...

 - Не пойду, - ответил Люшин.

 - То есть как это не пойдешь? - возмутился Королев.

 - Не пойду; ты знаешь - меня не пропустят из-за руки (у Люшина с детства после болезни была слабоподвижная кисть левой руки). И вообще, не хочу срамиться.

 - Чепуха, пропустят.

 - Нет, я это знаю наверняка.

 Телефонная трубка некоторое время молчала. Королев соображал, как быть. Жаль друга.

 - Все равно надо идти: ты хороший планерист-паритель, о тебе был особый разговор.

 - Это ничего не даст.

 - Ну вот что, завтра заезжаю за тобой, и, если ты будешь упираться, я устрою в доме такой скандал, что тебе будет стыдно перед соседями. Не остановлюсь ни перед чем, а тебя увезу.

 Назавтра Королев заехал за Люшиным, и тому пришлось ехать.

 Свою авиетку Королев построил по дипломному проекту в тридцатом году - ему было тогда двадцать четыре года.