Василий Топильский - Розы на снегу

…Огромными снежными наметами укрыла зима Заплюсье. Гитлеровцы торжествовали: отряды партизан разбиты, вожаки народного сопротивления кто казнен, кто томится в тюрьме, кто вынужден был уйти за линию фронта. В крупных населенных пунктах созданы филиалы полевой комендатуры, в дальних селениях понатыканы полицейские посты. Можно теперь спокойно рубить лес — готовиться к весеннему сплаву, отбирать от населения шерсть, теплую одежду, безнаказанно грабить, насиловать.

Но подпольный райком не погиб. Он лишь на какой-то короткий момент затаился, собирая силы. Секретарь райкома Товий Яковлевич Печатников, его помощники Демин, Алексеев, Кравчук, Павлов, Кошев, Агапов и Владимир Зайцев укрылись в землянке на Ореховом острове, расположенном в лесисто-болотистой глуши невдалеке от Щепца. Отсюда незримые нити связали подпольный центр с заплюсскими деревнями, а к весне и с десятками населенных пунктов Гдовщины и соседнего Сланцевского района.

В декабрьский метельный вечер, в тот день, когда в Гдове были расклеены сообщения полевой комендатуры о расстреле «московского комиссара Печатникова», Товий Яковлевич грелся у жарко натопленной печки в домике Агаповых и неторопливо говорил Зайцевой:

— Евдокия Васильевна, добрых два месяца вы и Агаповы — и Анастасия Васильевна и Майечка — были нашими и хлебопеками и прачками, а главное — партийными агитаторами в близлежащих деревнях. Знаю, что годы у вас немолодые, но вот все же хочу попросить, чтобы вы на одно дело согласились, которое не всякий молодой выполнит.

Зайцева посмотрела в небольшое оконце и улыбнулась.

— Вы что? — смутился Печатников.

— Да вот слушаю, как снежная крупа зло колотится в стекло и как меня секретарь наш партийный мягко уговаривает, будто невесту сватает. Нехорошо, Товий Яковлевич, меня в старухи определять. Право, нехорошо.

— Точно, нехорошо, — рассмеялся Печатников. — С вами дипломатничать — лишь упреки наживать. Дальний поход предстоит вам совершить вместе с Майей Агаповой. Где восстановить связь с подпольными группами, где получить информацию.

— Я готова, Товий Яковлевич.

— Паспорт новый вам сделали?

— Да. Теперь я не Зайцева, а Картавая. Беженка из-под Ленинграда.

— Ну, тогда завтра в путь-дорогу.

И они пошли — шестидесятилетняя коммунистка и двадцатилетняя комсомолка. Пошли сквозь метель, навстречу смертельной опасности: стыли на льду озер и в полях, по пояс проваливались в снежные сугробы в оврагах, часами прятались в ельнике, наблюдая за сменой часовых у фашистских складов и у мостов на шоссе. Маршрут Зайцевой и Агаповой пролег по деревням Черно, Луговец, Новоселье, Большие Рожки, Погорелец, Заовражье, Попкова Гора, Завастье. И в каждой из них звучал призыв — саботировать лесозаготовки, прятать от оккупантов шерсть, валенки, шубы. И из каждого населенного пункта уносили связные райкома нужные партийному подпольному центру сведения о передвижении охранных войск, о постах на дорогах, об экономических акциях оккупационных властей.

Особенно радостной была встреча в Луговце. Здесь действовала маленькая, но очень надежная группа подпольщиков во главе с Александром Степановичем Хомяковым. Евдокия Васильевна бывала в этой деревне, когда осенью хотела встретиться с сыном — комиссаром молодежного партизанского отряда. Владимир Зайцев тогда прийти не смог. И к счастью. Фашисты в ту ночь устроили засаду в Луговце и потом допрашивали Хомякова, для кого он в ночь топил баню.

— Как тогда выкрутиться удалось? — вспоминая этот случай, спросила Хомякова Евдокия Васильевна.

— Белье догадался чистое одеть. Говорю: «Смотрите, господа хорошие, сам мылся. Все исподнее чистое». Поверили.

За полночь засиделись за беседой. А уходила Зайцева, как потом докладывала Печатникову, «нагруженная дополна». Много ценных сведений собрал для партцентра опытный конспиратор, смелый подпольщик «дядя Саша».

Нет! Не получилось тихой жизни у оккупантов, осевших на Гдовщине. Крестьяне прятали или резали овец. Шерсти набрали «коту под хвост», как образно разъяснил своим помощникам итоги заготовок разъяренный начальник хозяйственной комендатуры майор Райсдорф. И лесозаготовки шли вяло: то мешали сильные морозы выездам в лес; то «заболевали» лошади, назначенные для вывозки бревен; то вдруг возчики подвергались «обстрелу» и, вернувшись пустыми из леса, слезно молили дать охрану. А где их возьмешь, солдат лишних, когда в самом Гдове и то неспокойно — неизвестные пытались взорвать здание военной комендатуры. В результате к весне удалось заготовить лишь одну пятую предполагаемой к сплаву древесины.

И еще были походы у связной подпольного райкома партии. И в метель, и по весенней распутице. В марте 1942 года Печатников и его товарищи покинули Ореховый остров, ушли в рейд по Гдовскому краю. Евдокия Васильевна в те дни присоединилась к отряду сланцевских партизан.

Под вечер ненастного осеннего дня в нейтральной полосе на участке фронта вблизи Холма послышался чей-то крик. Фашисты немедля обрушили на «голос» десятки мин. Открыли огонь в поддержку неизвестного и пулеметчики одного из подразделений советских войск.

Перестрелка продолжалась добрых минут двадцать. Но вот в землянку командира роты вошла худая, оборванная женщина в сопровождении красноармейца.

— Кто вы? — удивленно спросил старший лейтенант.

— Зайцева я, из группы партизан, направленных в советский тыл.

Старший лейтенант обошел Евдокию Васильевну вокруг, точно не веря, что перед ним живой человек, и также удивленно сказал:

— Долго тебе, бабушка, на роду жить написано, коли из-под такого огня до меня добралась.

Иван Жилин

ОНА ПОБЕДИЛА СМЕРТЬ

Надежда Туганова с подругами ждала отхода поезда. В вагон электрички вошел человек в модном светло-коричневом пальто.

— Ишь как уставился, — шепнула Лена. — Это на тебя.

— С чего ты взяла? — смутилась Туганова.

На следующий день незнакомец снова появился в вагоне и опять стал поглядывать на подруг. Лена рассмеялась:

— Ишь зенки пялит. Наверное, влюбился в Надюшку. Ей-богу, влюбился.

А спустя некоторое время в обед прибежала Лена и говорит:

— Надя, тебе, наверное, квартиру дадут… Был у меня инструктор райисполкома. Представляешь, это тот самый, что ездил с нами в электричке! Интересовался, как ты живешь, как одеваешься, какая семья, когда домой возвращаешься. Хочет поговорить с тобой.

Туганова насторожилась: «Зачем ему знать, как я одета и когда приезжаю домой? Что-то здесь не то». Всю дорогу в электричке она сидела как на иголках, то и дело поглядывала на дверь. Ждала странного незнакомца, но он не появился. Доехав до станции Тосно, Надя успокоилась, как всегда, торопливо распрощалась с подругами и по затемненной вечерней улице побежала домой. У самого дома ее вдруг окликнули. Подошел человек. Это был он, «тот самый». Тихо спросил: