Николай Водовозов - Миклуха-Маклай

С чувством величайшего негодования слушал Миклуха-Маклай эту отвратительную историю и проникался глубоким сочувствием к тем, кого звери, подобные капитану Борнье, называли «дикарями», недостойными сожаления. Непобедимое отвращение к «культурным» хищникам охватывало его. Он целиком отдался давно преследовавшей его мысли: как защитить туземцев Океании от грозившего им полного истребления?

На острове Пасхи Миклуха-Маклай видел гигантские памятники, представлявшие собой остатки древней, неизвестной культуры. Среди местного населения не сохранилось ни воспоминаний, ни легенд, объясняющих происхождение этих памятников, — так глубока была их древность. Впоследствии Миклуха-Маклай задавал себе вопрос, не остались ли эти памятники от жившего здесь в далекие времена папуасского племени, так как черепа, найденные им в могилах на острове Пасхи, в своих существенных чертах ничем не отличались от черепов жителей Новой Гвинеи, которые он имел возможность изучить превосходно.

Теперь же, прогуливаясь по правильным аллеям острова, вымощенным плитами, любуясь стенами, украшенными обелисками и исполинскими статуями из базальта, он поражался искусству и трудолюбию древних людей. Высота одной статуи, например, была не менее семи метров. Все памятники изображали фигуры людей с суровыми лицами — широкий лоб, выдающиеся надбровные дуги, длинный с крупными ноздрями нос, большой рот с тонкими губами. Большая часть статуй, идолов или надгробных фигур воздвигнута была на базальтовых карнизах внутри кратеров. Одна статуя осталась незаконченной, неотделенной от первоначальной горной породы; вокруг нее на земле валялись обсидиановые инструменты, скребки и ножи. По всей вероятности, этими инструментами и создавались чудовищные изваяния.

Миклуха-Маклай знал, что на этом же острове была сделана единственная в своем роде находка «говорящих табличек» — дощечек из дерева toromiro (акация c крепкими волокнами), на которых с большой тщательностью и правильными линиями изображены были различного рода предметы: рыбы, черепахи, змеи, растения, раковины, а также люди и их оружие; эти изображения— настоящие иероглифы. Правда, еще не доказано, что «говорящие дощечки», хранящиеся ныне в чилийском музее в Сант-Яго, были когда-либо прочитаны, но существует предание, что один житель острова Пасхи, умерший около середины XIX века, умел читать их и сам писал при помощи таких же знаков.

Наличие памятников на острове Пасхи свидетельствовало о том, что древние его обитатели обладали собственной, хотя и невысокой, культурой. В следующем своем письме Географическому обществу Миклуха-Маклай рассказал обо всем виденном, воздержавшись, однако, от собственных гипотез: он поставил себе за правило говорить лишь о том, в достоверности чего мог убедиться сам на основе бесспорных фактов.

После двухнедельной стоянки у острова Пасхи «Витязь» взял курс на остров Питкери, куда и прибыл 2 июля 1871 года.

Несмотря на то, что корвет бросил якорь довольно далеко от берега, к нему подъехали туземцы на своих маленьких узких пирогах. Островитяне были одеты в рубашки и длинные штаны и говорили по-английски. В своих лодках они привезли груды апельсинов, бананов, ананасов и множество свиней, кур и уток. Денег они не брали, а выменивали свой товар на старое белье, посуду, порох и краски.

На Питкери Миклуха-Маклай встретил туземцев острова Пасхи, отправленных капитаном Борнье к плантатору Брандлеру. Многие туземцы не выдержали долгого морского перехода и задохнулись в тесном трюме шхуны, а некоторые, воспользовавшись остановкой у острова Питкери, сумели высадиться на берег. Но до какого состояния довели их белые эксплоататоры! С особенной остротой осознал Миклуха-Маклай, в чем причина вымирание целых народов, происходящего, как правило, при появлении европейских колонизаторов.

У острова Питкери интересное романтическое прошлое его прекрасно отобразил знаменитый английский поэт Байрон в своей замечательной поэме «Остров, или Христиан и его товарищи». Миклуха-Маклай помнил эту поэму почти наизусть; особенно же она нравилась ему тем что автор не скрывал в ней своего расположения к туземцам и поэтически изобразил океанийскую природу.

Поэма Байрона явилась откликом на действительное событие, имевшее место в 1787 году. Несколько вест-индских плантаторов и купцов задумали перенести и акклиматизировать в Вест-Индии хлебное дерево, в изобилии растущее на островах Таити и других островах Тихого океана. Приехав в Лондон, они обратились к английскому правительству с соответствующей петицией. По распоряжению правительства, в декабре того же года для этой цели было отправлено судно «Bounty» в 215 тонн водоизмещением, под командой лейтенанта Блая, плававшей прежде с знаменитым Куком. Экипаж «Bounty» состоял из сорока четырех человек.

В конце октября 1788 года экспедиция прибыла на Таити. В апреле следующего года, выполнив свою задачу — загрузив судно несколькими сотнями хлебных деревьев, пересаженных в горшки, бочки и ящики, лейтенант Блай поднял паруса и двинулся на запад, к Вест-Индии. Несмотря на исключительно грубое, деспотическое отношение командира корабля к матросам, сначала все шло благополучно. Но на четвертой неделе плавания матросы не выдержали. Один из вахтенных, Флетчер Христиан, вместе с тремя другими схватили капитана, связали его и принудили перейти в спущенную с корабля шлюпку, куда перевели также и восемнадцать человек из команды, оставшихся верными своему командиру. Затем буксир был отдан и шлюпка оставлена на произвол судьбы. Блай с восемнадцатью матросами поплыли к западу и, пройдя с различными приключениями двести лье, благополучно прибыли в бухту Купанг на северо-западном берегу острова Тибор.

Корабль «Bounty» с оставшейся на нем командой в двадцать пять человек направился к востоку и прибыл сначала на Тубуай (остров на юге группы Товарищества), оттуда на Таити, где сошли на берег четырнадцать человек, в числе которых находился мичман Джордж Стюарт, упоминаемый в поэме Байрона под вымышленным именем Торквиль. Флетчер Христиан и с ним восемь человек экипажа, шесть туземцев и двенадцать туземок отплыли далее на восток в неизвестном направлении.

Вернувшись в Англию в марте 1790 года, Блай донес правительству о «жестоком, разбойничьем и возмутительном поступке» экипажа «Bounty», как он назвал справедливое возмущение матросов.

Несмотря на то, что английское общественное мнение в значительной степени было на стороне Христиана и его товарищей, так как жестокость Блая была хорошо известна, правительство отправило в Тихий океан военный фрегат «Пандору» для поимки возмутившихся матросов «Bounty».