Кампанелла - Евгений Викторович Старшов

инквизиции: «Однако если какое-то из положений, выдвигаемых нами, не будет согласовываться со Священным Писанием и католической Церковью, мы ни в коем случае не утверждаем, что надо его придерживаться, а не отвергнуть всей душой. Ведь выше Писания и Церкви не должно быть не только никакое человеческое рассуждение, но даже само ощущение. Если не согласуется оно с Писанием и Церковью, то отвергнуть надо и его самого»[40]. Степень искренности Телезио в данном случае оценить сложно, но тогда многие прибегали к подобным уловкам, даже Галилей в своем знаменитом произведении «Диалог о двух главнейших системах» официально вроде как выступал на стороне критиков Коперника. В том же обвинят и Кампанеллу, что, публикуя трактат против атеизма, он в слова опровергателей веры вложил больше смысла и убеждения, нежели в слова ее апологетов. По крайней мере, Телезио хоть и вызвал преследование римской курии, закрывшей организованную им в Неаполе академию и внесшую его сочинения в печально известный «Индекс запрещенных книг», все же умер своей смертью и в своей постели. Неплохо по тем временам, когда могли, вырвав язык, сжечь живьем, кости растолочь и бросить в реку. Впрочем, в советское время совершенно не писали о том, что Телезио пользовался покровительством пап Пия IV и Григория XIII, занимавших кафедру соответственно в 1559–1565 и 1572–1585 годах, что тоже служило ему своеобразной индульгенцией – эти понтифики весьма высоко его ценили.

Телезио стоял за объяснение природы, исходя из нее самой, как следует из заглавия его основного произведения; познание дόлжно осуществлять посредством чувств; материя – вечна, неизменна, однородна и бескачественна; она наполняет все (то есть Телезио выступает против пустоты атомистов); она – «поле битвы» тепла и холода, созидающих все сущее в его многообразии («промежуточные натуры»), хотя мир создал все же Бог и дал ему законы развития и существования, однако в дальнейшее течение жизни не вмешивается. Телезио – сторонник теории гилозоизма – учения о всеобщей («универсальной») оживотворенности материи, которой в любых ее формах свойственны ощущения и мышление (к примеру – солнцу, что не раз будет утверждать Кампанелла). «Принцип» существования человека – дух, тончайшая материя, умирающая вместе с телом, но при этом остается бессмертная душа.

Несомненно, что формированию Кампанеллы как философа способствовало его знакомство со взглядами жившего в предыдущем веке Марсилио Фичино, знаменитого итальянского неоплатоника, апологета созерцания, одно время возглавлявшего славную Платоновскую академию во Флоренции, учрежденную Лоренцо Медичи по прозванию Великолепный с подачи великого Гемиста Плифона – последнего философа умиравшей Византии. При Фичино академия поистине достигла своего расцвета. Этот философ, переведший труды Платона, Плотина и Порфирия, пытался соединить учение Платона (причем в форме позднеантичного религиозного неоплатонизма) не только с Аристотелем, но и с христианской догматикой (по К. Карбонаре, системой Платона он пытался придать рациональное основание христианству), уча при этом, что «божественные вещи непозволительно открывать черни». Квинтэссенция неоплатонизма такова: структура бытия включает в себя три субстанции (ипостаси), находящиеся в последовательном иерархическом подчинении. Это Единое, Ум и Душа, причем в аспекте любви и красоты Душа проявляется как Афродита, вполне в духе сократо-платоновского учения разделяющаяся на две части – высшую Небесную (у Платона – Афродиту Уранию) и низшую Земную (у Платона – Афродиту Вседоступную). Единое – это Бог, но только ни в коем случае не личностный (это – важное отличие от христианства), но бесформенный, ничем не ограниченный, непостижимый, превыше всякого существования. Единое Плотина Ликопольского одновременно всё – и ничто; всё – потому что содержит в потенции все существующее, ничто – потому что всё это содержимое еще не проявлено. От переполнения всем этим сущим и не-сущим Единое производит Ум – тот самый знаменитый «мир идей» Платона; это – само по себе истинно сущее, которое мыслит все сущее и, таким образом, содержит его в себе. В силу своего совершенства Ум творит Душу, которая производит все сущее, проникая в материю и сообщая ей все благое и прекрасное, без чего этот мир – «не более как мертвый труп, земля и вода». Душа разделяется на две части: высшей она обращена к Уму, созерцая его, низшей – вовлечена в материю, являясь питательной силой, инстинктом и т. п. Небесная Афродита – совокупность невоплотившихся еще душ, Земная – душ, уже заключенных в тела: Афродита Небесная проникает в инертную массу матери, животворя ее и в то же время «замарываясь» ею, – так она становится Афродитой Земной и распадается на множество индивидуальных душ. Процесс этот циклический: душа стремится назад, к Единому, все сворачивается и замирает в нем; однако Единое опять переполняется, «не в силах терпеть», и все идет по новой.

Историк Л. М. Брагина отмечает, как Марсилио Фичино применил неоплатоническую теорию любви в своих изысках: «Космосу Фичино свойственно и некое духовное “круговое” движение, выражающееся в красоте, любви и наслаждении, как бы пронизанных светом божественной истины и блага. Красота телесного мира есть знак его божественности, и потому любовь к нему не уводит от Бога, а в конечном итоге приводит к наслаждению слияния с ним. Любовь – узы мира, придающие ему прочность и постоянство. Теория любви и красоты – наиболее оригинальная часть философской доктрины Фичино, в ней ярко проявилось отличное от средневековых традиций ренессансное мировосприятие. Не случайно философия Фичино оказала сильное воздействие на эстетику и всю художественную культуру Высокого Возрождения».

В духе неоплатонизма Фичино пишет и Козимо Медичи: «Зло с корнем вырвать невозможно. Необходимо, чтобы было что-нибудь противоположное добру, что, однако, не имеет отношения к Богу, но окружает, по необходимости, смертную природу и низшую область мира. По этой причине нам надо пытаться бежать, и как можно скорее, отсюда – туда. Бежать – значит становиться, насколько это возможно, подобным Богу. Душу уподобляют Богу праведность, святость, мудрость»[41]. Ключевым в его учении было понятие Мировой Души – посредницы между Богом и тварным миром, вполне в духе античных неоплатоников, что, однако же, с церковной точки зрения рассматривалось как ересь. Фичино писал в комментарии на трактат Плотина «О небе»: «Небесное начало, душа, не объединяется с небом, будто бы уже к тому времени созданным. Нет, скорее сама она небо и порождает повсеместно благодаря плодородию своему, выше небес стоящая, но к ним, которые вот-вот появятся, плотно примыкающая. Наделенная жизнью в высшей степени, она небеса выдыхает. Но что же выдыхает? Выдыхает живое, доступное чувствам дуновение, но не такое, какое непременно почувствуют другие вещи, а такое, которое само почувствует их, им даруя жизнь. Исходя из души, подобное дуновение уподобляется пронизывающей ее силе, так что, само пронимая вселенную, оно влито во все вещи»[42]. Кампанелле был близок не только этот