Виктор Усов - Последний император Китая. Пу И

Книга Пу И и он сам, как неординарный автор – бывший император, стали широко известны за рубежом. После выхода книги на имя автора из-за рубежа в отдельные месяцы приходило до нескольких десятков писем. Писали на английском, немецком, французском, испанском языках, просили прислать автограф, фотографию автора, разрешение снять о нем фильм. Многие корреспонденты, литературные деятели, приехавшие в Китай иностранные гости, руководители отдельных стран, работники суда и прокуратуры изъявляли желание встретиться и сфотографироваться с автором.

Книга получила неплохой отзыв у премьера Чжоу Эньлая. Как-то он сказал, что книга «Первая половина моей жизни» – хорошая книга. В партийной газете появилась специальная статья «Решительно следовать по пути, тесно связанному с рабочими, крестьянами и солдатами», где автор процитировал слова Чжоу Эньлая «Пу И вернулся из Советского Союза 16 лет назад, он написал одну книгу, там очень горестные переживания. Мы переделали последнего императора, это беспримерное достижение в мире» [314]. Вообще Пу И, судя по всему, хорошо относился к премьеру Чжоу Эньлаю.

«Но наш премьер очень прост с людьми, – вспоминал Пу И его встречи с Чжоу Эньлаем. – Вместе с ним чувствуешь легкость и радость на душе, как будто ты пришел в счастливую семью».

По приглашению заведующего комитета по делам китайских эмигрантов Госсовета Ляо Чэнчжи, возглавлявшего также Китайский комитет в защиту мира, Пу И был приглашен для участия в мероприятиях иностранного клуба в Пекине. Однажды там Пу И встретился с известным американским корреспондентом Эдгаром Сноу. «О, император прибыл, – пошутил он. – Я должен перед вами сделать коутоу (коутоу – «бить челом», простереться ниц – церемониальный поклон на приеме у китайского императора в старом Китае. Во время аудиенции у Сына Неба китайский или иностранный подданный должен быть трижды стать на колени и при этом трижды поклониться до земли – В.У .)». – «Тот император, который совершал преступления, уже в истории, он скончался. Сейчас перед вами стоит не он, а гражданин Пу И»,– последовал ответ. – «Я вижу, что вы сейчас неплохо выглядите!»,– продолжал Э.Сноу, окинув Пу И оценивающим взглядом. – «Вы говорите верно. Несколько десятилетий императорской жизни сделали меня крайне испорченным. В то время я был похож на кисейную барышню, когда я шел, то не должно было быть даже легкого движения ветерка, иначе в любое время „его высочество могло отойти в мир иной“. Сейчас все далеко не так, я могу целый день ходить, трудиться и ни чуточки не чувствую усталости. Действительно, чем дальше, тем я становлюсь моложе!» [315], – закончил Пу И.

В книге Эдгара Сноу “Красный Китай сегодня” (“Red China today. The Other Side of the River”) мы не найдем этого абзаца, но там имеется несколько иной: ”Мои преступления привели к смерти миллионы людей. Я должен был за это умереть. Но вместо этого я получил шанс раскаяться в содеянном и участвовать в строительстве социализма. Я вполне счастлив своей работой и впервые в своей жизни доволен тем, что я приношу пользу” [316]. – “Сейчас вы поддерживаете социализм? – спросил Эдгар Сноу – Да, конечно!, – сказал он. – “Социализм – это хорошо“. – Затем он предложил тост за дружбу между китайским и американским народами!” [317]. Тогда же Пу И рассказал Э.Сноу, что он работает в ботаническом саду академии наук Китая и специализируется там по тропическим цветам.

В Америке книга Пу И «Первая половина моей жизни», но под другим названием «Последний маньчжур» [318], была переведена и издана в 1967 году, в год смерти императора, затем она несколько раз переиздавалась.

Несколько раз вспоминал о Пу И и Мао Цздун. Это было связано с политикой перевоспитания преступников с помощью трудового воспитания, проводившейся в 50– начале 60-х годов в Китае на различных подведомственных министерству внутренних дел предприятиях.. Мао Цзэдун считал, что «человека можно перевоспитать только в том случае, если политический курс и методы верны» [319]. «В определенных условиях, после того как противник сложил оружие и капитулировал, абсолютное большинство наших врагов может перевоспитаться, но для этого нужны хороший политический курс и хорошие методы, – считал он, – нужно, чтобы они перевоспитывались сознательно, нельзя полагаться только на насилие и подавление» [320]. Министр общественной безопасности Се Фучжи уверял Мао Цзэдуна, что «работа по перевоспитанию японских и китайских военных преступников ведется довольно хорошо, после их освобождения абсолютное большинство, за небольшим исключением, проявило себя хорошо» [321].

Однажды Мао Цзэдуну стали известно, что в работе по перевоспитанию преступников имеются серьезные проблемы. Так, в феврале 1964 г. Мао Цзэдун заявил: «Недавно два кадровых работника, которые были направлены в низовые организации, побывали у меня и рассказали, что идейно-политическая работа на химическом заводе 5-го отдела Пекинского управления общественной безопасности ведется не творчески, что (идейный) уровень руководителей там невысок. По их словам, одному преступнику, после того как с ним была проведена воспитательная работа и он чистосердечно признался во всем, в чем его обвиняли, увеличили срок заключения. Если действительно с ним так поступили, то это должно вызвать тревогу: не признался чистосердечно – можешь выйти из тюрьмы пораньше, признался чистосердечно – тебе добавляют срок заключения. Если это факт соответствует действительности, то это просто удивительно. Когда человек чистосердечно признается, нужно быть к нему более снисходительным. Он же не обманывает тебя – значит, надо быть к нему более снисходительным! Чтобы проверить, имел ли место упомянутый факт, этот завод могут посетить товарищ Се Фучжи (министр общественной безопасности – В.У.) или Сюй Цзыжун. Такие предприятия имеют большое значение, и нужно, чтобы ими руководили люди с более высоким уровнем знаний» [322].

Мао Цзэдун считал, что некоторые чиновники уделяют внимание лишь производству продукции на подведомственных им предприятиях, где трудились заключенные, а не перевоспитанию людей, что у них невысок политический уровень. «Нельзя считать преступников объектом принудительного труда и без конца подавлять их, – заявил он в апреле 1964 года. Следует вплотную взяться за идейно-политическую работу, на первом месте должна быть идеологическая работа, и если ее делать хорошо, то это не только не помешает производству, а наоборот, будет его стимулировать» [323].