Человек-звезда. Жизненный путь Гая Юлия Цезаря - Вольфганг Викторович Акунов

«высшего света» привела к тому, что Бальба в конце концов отдали под суд за очередные темные делишки. Однако на его защиту встали все — Помпей, и Красс, и даже Цицерон. А с такими друзьями врагов можно было не бояться — ни в Риме, ни где бы то ни было еще. Так Помпей, Красс и Цицерон общими усилиями спасли Бальба… для Цезаря.

С учетом всех изложенных выше обстоятельств, нас с уважаемым читателем не должно удивлять то, что в убежденных сторонниках Цезаря числился и «царь банкиров», римский «всадник»-толстосум Рабирий Постум, чьи обширнейшие деловые связи простирались далеко за пределы собственно Рима и даже Римской «мировой» державы, чьи финансовые ресурсы казались просто неисчерпаемыми (что вполне понятно, ведь еще достопочтенный батюшка достопочтенного Рабирия именовался современниками и согражданами fortissimus еt maximus publicans, или, в переводе с латыни на русский — «могущественным и великим откупщиком».). Рабирий Постум был одним из крупнейших заимодавцев египетского царя, которого Птолемей XII был вынужден назначить главой финансовой администрации (диойкетом) своего зависимого от Рима царства. В течение года, пока Рабирий Постум занимал эту должность, он пользовался открывшимися перед ним безграничными возможностями для выбивания долгов. Алчный римлянин сумел не только с лихвой вернуть все деньги, ссуженные им царю Египта под огромные проценты, но и сказочно обогатился на вымогательствах. Под угрозой восстания замордованных подданных Птолемею пришлось в конечном счете отправить его в отставку и даже заключить на время в тюрьму. Впрочем, Рабирий Постум без труда сбежал из заключения и тайно вернулся на корабле в Италию. В Риме он предстал перед судом по обвинению в вымогательстве. Несмотря на защиту Цицерона и колоссальное давление, которое его друзья оказывали на суд, он все же был признан виновным и в 54 году вынужден был отправиться в изгнание. Но впоследствии Цезарь вернул Рабирия Постума, из ссылки в Рим, как и многих других осужденных. В дальнейшем бывший диойкет активно участвовал в политической жизни в качестве сторонника «потомка Венеры».

Публикан Рабирий Постум (бронзовая египетская статуэтка)

О связях Цезаря с весьма богатой и потому весьма влиятельной верхушкой иудейской общины можно лишь догадываться, но его хорошие отношения с иудеями вообще были общеизвестны.

Проводя в жизнь свою новую социальную политику и свою новую политику по отношению к провинциям, Гай Юлий позволил всем этим людям развернуться во всю ширь, «на всю катушку» — будь то оборот капиталов, укрепление кредитной системы в Италии или освоение новых рынков. Ни разу за всю историю борьбы с Цезарем сенатской олигархии не удалось подорвать доверие «денежных мешков» к Гаю Юлию и их веры в его дело. «Денежные мешки» прекрасно понимали, что лучшего проводника в жизнь своих интересов, чем Цезарь, им не отыскать.

В ближайшее и самое доверенное окружение «потомка Венеры» входили и те римские «всадники», которых он, в награду за оказанные ими ему услуги, сделал сенаторами. К их числу относились самые разные люди — от кавалерийского офицера «без страха и упрека» Волусена Квадрата до «штаб-офицера» Марка Витрувия Мамурры, командовавшего в Галлии саперными частями, или, если угодно, инженерными войсками (именно под его руководством были сооружены римские укрепления вокруг Алезии и такой шедевр строительного искусства, как чудо-мост через Рен, по которому Цезарь первым среди римских «дуксов» пересек эту реку в 55 году — правда, вероятно, не без помощи греческих мостостроителей).

Мамурра, право же, заслуживает того, чтобы о нем было рассказано несколько подробнее, чем о других представителях «цезарианской старой гвардии» — уж очень яркой личностью он был, даже на общем фоне окружения Гая Юлия, состоявшего из людей весьма незаурядных. Марк Витрувий Мамурра, отпрыск «всаднического» рода Витрувиев из города Формия (давшего Риму и миру немало строителей, архитекторов и инженеров), сын гражданского инженера Марка Мамурры, в юности принял семейное дело, учился у отца. Начал самостоятельную деятельность в период диктатуры Суллы в конце восьмидесятых или начале семидесятых годов. Благодаря умениям и таланту сумел составить конкуренцию в области возведения частных домов и гражданских объектов самым известным греческим и египетским инженерам и архитекторам, которых приглашали в Град на Тибре римские патриции и «нобили» плебейского происхождения. В 64 году талантливый формиец вместе Луцием Корнелием Бальбом был назначен префектом мастеровых или инженеров (лат. pгaеfеctus fabrum) в армии Помпея Магна во время Третьей Митридатовой войны. Бальб и Мамурра отвечали за материальную и инженерно-техническую часть римского войска. В ходе Восточного похода Мамурра составил себе значительное денежное состояние. По возвращении в Рим в 62 году он принял предложение Цезаря, став префектом мастеровых, или инженеров, в период испанского наместничества Гая Юлия. Затем возглавил все инженерные службы во время Галльской войны в 58–50 годах. Мамурра был и опытным судостроителем — в 54 году он спроектировал новый тип корабля накануне второго похода Цезаря в Британию, чем способствовал новому успеху римского войска. В 49 году одаренный формиец активно поддержал «потомка Венеры» во время гражданской войны с Помпеем. На службе Гаю Юлию Мамурра чудовищно обогатился и, купаясь в немыслимой роскоши, вел столь предосудительный, с точки зрения «нравов предков», или, откровенно говоря — распутный образ жизни, что даже был заклеймен позорным прозвищем, или кличкой, «ментула» (означающем, на вульгарной, «нецензурной», латыни, мужской срамной уд — пенис, вкупе с тестикулами, и переводимым на русский язык обычно как «хрен») в бессмертных строфах стихотворца Гая Валерия Катулла, на дух не выносившего ни Цезаря, ни «цезарианцев», о чем свидетельствует хотя бы следующая эпиграмма:

«В чудной дружбе два подлых негодяя,

Кот Мамурра и с ним — похабник Цезарь!

Что ж тут дивного? Те же грязь и пятна

На развратнике римском и формийском.

Оба мечены клеймами распутства,

Оба гнилы и оба — полузнайки,

Ненасытны в грехах прелюбодейных.

Оба в тех же валяются постелях,

Друг у друга девчонок отбивают.»

Или другая эпиграмма, сочиненная еще до разрыва Цезаря с Помпеем, в которой достается от Катулла на орехи всем — и Мамурре, и Цезарю, и «Великому»:

«Кто это в силах видеть, в силах вытерпеть.

Коль не развратник, не игрок, не взяточник?

Все у Мамурры, чем владела Галлия

Косматая и дальняя Британия.

Распутный Ромул (Цезарь — В. А.), долго ль будешь все сносить?

А он (Мамурра — В. А.) теперь, надменный, загордившийся,

По всем постелям вдосталь нагуляется

Невинным голубком,