Ингар Коллоен - Гамсун. Мечтатель и завоеватель

Гамсун называл Августа воплощением духа нового времени. В этом романе он проклинает все начинания Августа. И тем не менее у него рука не поднимается погубить своего героя, обречь его на смерть. Раз за разом автор спасает Августа от поражения или гибели, этот авантюрист всегда получает последний шанс. В процессе работы автор хотел дать название книге «Паулина», но потом отказался. Роман не был назван в честь рассудительного персонажа, он назван в честь Августа, фантазера и бродяги.

Может быть, Гамсун питал к Августу то чувство любви и ненависти, которое он обнаружил в себе с помощью доктора Стрёмме? Во время работы над «Бродягами» и «Августом» он осознал, что и сам мог бы кончить жизнь как Эдварт и Август. В противоположность Августу он сумел претворить свою жажду фантазии в художественное творчество, в то время как крестьянская жизнь помогла ему сохранить себя. Это придало жизни Гамсуна гораздо более значимый смысл, нежели одно только творчество, он обрел также и любовь, что в романе является стезей Эдварта.

Долгие годы Гамсун мечтал поехать в Германию. За исключением поездки в Стокгольм для получения Нобелевской премии, Кнут и Мария Гамсун никогда не были за границей вместе. И вот в середине января 1930 года началось их путешествие на поезде, который должен был провезти их через шесть стран. Сначала Берлин — это была главная цель, а потом — Ницца. Так они смогут обмануть зиму и снова попасть в весну.

С ними поехал и Туре, который в это время еще выздоравливал после перенесенной операции на горле, а также его молодой учитель, в обязанности которого входило позаботиться о том, чтобы Туре не отстал в учебе во время тех месяцев, что будет продолжаться путешествие.

Сам Гамсун еще не решил, сколько времени они пробудут за границей.

По приезде в Германию сразу стало ясно, что здесь Гамсуна уже ждали. Газеты сообщали о том, что его первое посещение Германии состоялось в 1896 году — это был Мюнхен. Многие берлинские газеты на своих первых страницах приветствовали норвежского отшельника, который наконец-то выбрался из своей холодной берлоги в Германию. «Willkommen Knut Hamsun!» Журналисты, фотографы, почитатели таланта, все в Берлине жаждали воочию увидеть своего кумира. Когда Гамсун в сопровождении домочадцев приехал в отель «Централь» на Фридрих-штрассе, навстречу им устремились новые толпы почитателей его таланта, жаждущие получить автограф и поговорить с писателем, произведения которого они читали и о котором так много писала пресса.

В Берлине всем хотелось на него посмотреть, но Кнут Гамсун почти не выходил из отеля.

Вскоре его номер заполнился цветами, письмами и подарками от нагрянувших неистовых поклонников и репортеров. Охотники за новостями оказались столь бесцеремонными, что Гамсун поручил Туре и его учителю по очереди дежурить у входа в отель. Потом стали помогать и сотрудники отеля. И тем не менее одному американскому корреспонденту удалось проникнуть в номер Гамсуна и спрятаться там, он был обнаружен и выведен прочь.

Через два дня они покинули Берлин, чтобы ехать дальше.

Туре послали взять такси и проследить за тем, чтобы во время отъезда никаких журналистов ни в вестибюле отеля, ни на улице не было. По сигналу сына, означавшему, что путь свободен, Гамсун спустился последним из всех, благополучно миновал холл и направился в сторону автомобиля. Он уже намеревался захлопнуть дверцу, как вдруг около автомобиля возникла девушка с букетом роз.

Задыхаясь, она произнесла:

— Ich danke Ihnen für Victoria.

— Что она говорит? — спросил он у Марии, выступавшей в роли переводчика. «Благодарю вас за Викторию», — перевела она. Гамсун взял руку молодой девушки и долго держал ее, не произнося ни слова[367].

Туре с изумлением заметил, как под внимательным взглядом девушки лицо отца покрылось краской смущения.

На следующий день они ехали на поезде по южной Германии. Гамсун был в приподнятом настроении, он смотрел в окно поезда, напевал и время от времени принимался читать книгу Шервуда Андерсона «Черный смех». Позднее Туре тоже получил возможность прочитать эту книгу, на последней странице был следующий комментарий: «Любая фраза из этой книги может быть перенесена в какое угодно место книги, и от этого ничего не изменится в ее содержании»[368].

Букет роз он прикрепил на стену купе. Когда цветы завяли, Гамсун отметил это с большим огорчением, что вызвало раздражение Марии.

Через сутки, ближе к вечеру, поезд прибыл в Милан. Они решили обедать в железнодорожном ресторане. Когда они вошли туда, Гамсун находился отнюдь не в лучшем расположении духа. Прежде всего, надев очки, он начал сгибать зубья у выложенных перед ним вилок и вилочек. Ко все более нарастающему смущению Марии и Туре, он затем принялся за ножи и ложки, и после их инспекции последовал громкий комментарий. Затем глава семейства заинтересовался гравировкой на столовых приборах. Ему удалось разобрать только одно слово Solingen, и его раздражало, что у него никак не получалось прочесть продолжение. Наконец он попросил других помочь ему, но никто не смог разобрать микроскопические буквы.

«Никто не может ничего объяснить», — воскликнул он с негодованием и опрокинул тарелку[369].

К несказанному огорчению своих близких, он вознамерился разгадать загадку. Из-за этого еду им принесли гораздо позже, чем они ожидали. При этом он и не подумал поторопиться, он был намерен есть в своем обычном ритме, не спеша. К счастью, поезд опоздал. На следующее утро они должны были пересекать итало-французскую границу вблизи Вентимильи. Французский таможенник начал проверять все их чемоданы. У Гамсуна росло возмущение происходящим, он попросил жену выразить свое негодование столь унизительным для них досмотром. Однако таможенник продолжал. На него не произвело впечатление сообщение о том, какой прославленный писатель едет во Францию. Не произвело на него впечатление и само возмущение норвежского старикашки.

Это воспламенило всю антипатию Гамсуна по отношению к французам. Таможенник спросил Гамсуна, везет ли он с собой табак. Гамсун, который в этот момент попыхивал трубкой, ничего не ответил. Вопрос был повторен, и тогда Гамсун грохнул о стол двумя баночками с микстурой. И тут Туре осмелился сказать отцу, что тот должен заплатить за табак пошлину.

Гамсун усмехнулся: еще чего! Он провез эти коробки через Швецию, Данию, Германию, Швейцарию и Италию и нигде не платил пошлин — с какой это стати он будет платить здесь?

Таможенник вернулся с клочком бумаги, на котором было проставлено «20 франков», при этом он поднял обе руки, растопырил пальцы и два раза выразительно помахал руками в воздухе.