Зеев Бар-Селла - Александр Беляев

Давид, кстати, имеет прямое отношение к пророчествам Нилуса, поскольку ожидаемый им антихрист — это не кто иной, как еврейский Мессия. А Мессией у евреев мог стать только прямой потомок царя Давида. Евреи его так и называют: Машиах бен-Давид — «Мессия, сын Давида».

А едва началась Гражданская война, случилось такое, чего и Нилус предсказать не посмел.

Дадим слово современнику — зоркому и пронзительному Михаилу Булгакову, точнее, персонажу «Белой гвардии» — поэту-сифилитику Русакову. На приеме у старшего Турбина, врача-венеролога, поэт горячечно вещает:

«Он (некто Шполянский. — З. Б.-С.) уехал в царство антихриста в Москву, чтобы подать сигнал и полчища аггелов вести на этот Город в наказание за грехи его обитателей. <…>…и трубят уже трубы грешных полчищ и виден над полями лик сатаны, идущего за ним.

— Троцкого?

— Да, это имя его, которое он принял. А настоящее имя его по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион, что значит губитель»[370].

Поэт ничего не придумал, он просто повторил написанное до него:

«По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну… лица же ее — как лица человеческие… а зубы у ней были, как у львов… а шум от крыльев ее — как стук от колесниц, когда множество коней бегут на войну… Царем над собой имела она ангела бездны, имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион» (Откр. 9:7–11)[371].

Это Откровение Иоанна Богослова — Апокалипсис, книга, из которой и сам Беляев (в рассказе 1916 года, например) умел извлекать нужные цитаты.

И достаточно было легчайшей подсказки Нилуса, чтобы различить в бедах настоящего подлинный ужас — львиный оскал еврейского Мессии. Да и как было не опознать врага, когда во главе Красной армии — антихристовых конных полчищ — встал Троцкий: Лев, сын Давида, еврей!

А еще припоминался апостол Павел (Послание к ефесянам, 2:1–5):

«И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили по обычаю мира сего, по [воле] князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления… <…> Бог, богатый милостью… оживотворил со Христом…»[372]

«Князь, господствующий в воздухе» — это князь мира сего, сиречь Сатана. Той же воздушной сфере принадлежит и «дух… противления» — слуга Сатаны, Антихрист.

Так кто же такой и что такое Ариэль?

Воспитавшие Ариэля теософы раззвонили по всему свету о явлении нового Буддо-Иисуса — Кришнамурти-Альционы. Но Нилус разглядел в нем не просто религиозного мошенника, а нечто несравнимо более жуткое — лжемессию, давно обещанного Антихриста.

Беляев тоже не поддался теософскому наваждению. А до того отверг и церковный женственный призрак Спасителя. Но в том-то и состояла неповторимая особенность русской интеллигенции, что, порывая с церковной проповедью, она не отрекалась от Христа.

До того, как стать Ариэлем, герой романа носил другое имя: Аврелий Гальтон. В нем тоже нет ничего случайного.

Фрэнсис Гальтон (1822–1911), известнейший ученый, заложивший основы психологии характера, дактилоскопии, евгеники и изучения гениальности, прославлен был еще и публичными лекциями, в которых он с энтузиазмом доказывал, что Дарвинова теория эволюции никак не противоречит Сотворению мира Богом!

Имя римского императора Аврелий (Aurelius) происходит от латинского слова aurum — «золото», но разве нужно обладать особым устройством уха, чтобы расслышать в Aurelius дуновение ауры?

Сбежав из школы «Дандарат», Ариэль погружается в задумчивость: что делать дальше? И тут в его размышления врывается истерический женский крик — сын раджи упал в колодец, и спасти его некому, поскольку ни одного брамина поблизости нет. Допустить же, чтобы ребенка коснулись нечистые руки париев… — нет, лучше смерть!

«И вдруг Ариэль услышал заглушенный детский жалобный плач, похожий на блеяние козленка».

Почему козленок? А потому, что у колодца разыгрывается древнейшая драма — Авраам готов принести в жертву своего сына Исаака. И когда нож уже занесен, Господь в самый последний момент заменяет ребенка агнцем.

Оттого и сказано, что мать ребенка — это «женщина из „правоверных“», то есть ревностная индуистка. Но тут подлетает Ариэль, планирует в колодец и выносит ребенка на солнечный свет.

Ребенок спасен от принесения в жертву. Именно отказ от человеческих жертвоприношений означал рождение новой эры — эры монотеизма и отказа от языческого многобожия. Не случаен и выбор места действия: в христианстве колодец — это символ Спасения и Очищения (та же ветхозаветная история: изгнанная в пустыню Агарь, мать Исмаила — другого сына Авраама, бросает ребенка, чтобы не видеть, как тот умирает от жажды. «И услышал Бог голос отрока; <…> и Бог открыл глаза ее, и она увидела колодезь, и пошла, наполнила мех водою и напоила отрока»[373]).

И, значит, Ариэлю предназначена роль Спасителя. И теперь он пойдет к униженным и оскорбленным, к самым последним из последних людей на земле — париям. Но это не лже-Христос Альциона, не порождение слепой или своекорыстной веры… Религия не способна принести Спасения, очистить мир от скверны… Спасение миру несет наука. Пусть даже злонамеренная, не видящая разницы между венцом Творения и лягушкой — до Ариэля Хайд изготовил летающую жабу… Та наука, которую церковь объявила порождением дьявола. Но наука — это знание, а знание не нуждается в морали. Мы не должны ждать Божьих милостей от природы! Переделать ее — вот наша задача! Переделать природу и человека! Не молитвами, не упованием, а своими руками превратить человека в сверхсущество…

При таком взгляде на вещи оправдан любой эксперимент над людьми. Достаточно лишь объявить эксперимент научным…

Роман «Ариэль» — фантастический. Но ни о каком будущем в романе не говорится. Время действия — наши дни. Но что это за дни? Роман вышел в 1941 году, а в 1930-е годы Индию сотрясли грандиозные беспорядки. Их возглавил Ганди — проповедник ненасильственного сопротивления. Поскольку такая тактика оказалась успешной, советская печать гневно обрушилась на Ганди, обвинив его в сговоре с колонизаторами. Зато Рабиндранат Тагор, восторженный поклонник Ганди, назвал его Махатмой. Это не имя, а придуманное Еленой Блаватской обозначение «Тайных наставников», повелителей Шамбалы, с которыми она якобы состояла в переписке (экспертиза доказала, что все до одного письма были фальшивыми)… Какой прекрасный повод для советского писателя возвысить свой голос против лжеборцов с колониализмом и их теософских наставников!.. Но нет — о самых волнующих советского читателя индийских событиях в романе — ни слова.