Зеев Бар-Селла - Александр Беляев

«Ариэль» (глава 2):

«Начальник школы приглашал гостей в другой зал, где их ожидало представление в ином роде.

Здесь должна была происходить раздача дипломов членам теософической „Белой ложи“ из рук самого „учителя учителей“ Иисуса-Матерейи. <…>

В первом ряду на двух золоченых креслах, обитых желтым шелком, уселись пожилой англичанин в очках, с волнистой седой бородой, и мэм-сагиб — полная женщина с круглым свежим лицом и стрижеными завитыми седыми волосами, в индийском костюме, — вожди теософического общества мистер Броунлоу и миссис Дрейден. Директор школы поднес ей букет цветов.

Когда все расселись, хор девочек и мальчиков в голубых костюмах, украшенных гирляндами из белых олеандров, запел гимн. При последних звуках гимна в беседке появился Матерейя.

Все встали. Многие из гостей упали на колени. „Учитель учителей“ был одет в небесно-голубого цвета длинную одежду. Его голова с волнистыми, падающими на плечи волосами и небольшой бородкой напоминала изображения Христа итальянских художников. На красивом, слишком женственном — „сладостном“ — лице застыла „божественная“ улыбка. Он благословляюще поднял руки.

Мэм-сагиб с восхищением смотрела на его красивое лицо. Она любовалась им без тени религиозного чувства.

Бородатый Броунлоу перехватил ее взгляд и нахмурился.

Началась церемония раздачи дипломов, сопровождаемая многочисленными поклонами.

Некоторые члены ложи снимали с груди знаки отличия, чтобы получить их еще раз из рук Матерейи, простирались перед ним на полу, а он поднимал над ними руки и раздавал цветы.

Потом „учитель учителей“ начал говорить и привел слушателей в такую экзальтацию, что послышались истерические выкрики, многие упали в обморок, другие бились в судорогах.

Еще раз благословив всех, Матерейя — новое воплощение Будды — ушел».

Этот эпизод позволяет понять, откуда взялся бородатый ревнивец Броунлоу. В начале главы Нилус пишет следующее:

«С 1-го января 1911-го года теософами в лице председательницы их общества, разведенной жены методистского пастора и „подруги жизни“ ныне умершего ирландского революционера Брэдлоу, миссис Анны Безант учрежден „Орден Звезды Востока“.

В члены этого ордена могут поступать все принимающие идею близкого второго пришествия мессии в физическом теле для тысячелетнего царствования на земле. Председателем этого ордена объявлен некий юноша-индус, Кришнамурти (псевдоним — „Альцион“). <…>…„христос“ от теософии, т. е. великий учитель, подобный Кришне или Будде, который поможет человечеству…»

На место миссис Дрейден иной кандидатуры, кроме Анни Безант, не найти. Значит, и бородатого Броунлоу придется считать ирландским революционером Чарлзом Брэдлоу. Сразу следует сказать, что при всем своем вольномыслии (требовал свободы абортов и печати) революционером и ирландцем Брэдлоу все-таки не был, напротив — состоял депутатом английского парламента. И соратницу по теософскому делу ни к кому не ревновал, поскольку никаких романтических чувств к ней не испытывал. И к афере с Кришнамурти был непричастен, скончавшись за четыре года до его рождения. И потому, рассказывая о Кришнамурти, никто его имени не поминал — никто, кроме Нилуса…

И только Нилус вместо «Иисус-Матрейя» писал «Иисус-Матерейя». И с псевдонимом, данным Кришнамурти, тоже никто не путался: единственная возможность передать по-русски английское Alcione — это «Альциона». Один только Нилус вместо имени греческой нимфы писал «Альцион», чтобы и другие разглядели в нем ненавистное слово «Цион» — еврейское название Сиона. И никто, кроме Нилуса, не знал самого главного — того, что мадрасская теософская школа называется «Дандарат»!

Впервые книга Нилуса была напечатана в 1903 году, но от издания к изданию многое в ней менялось — от заглавия (вначале: «Великое в малом», затем: «Великое в малом и антихрист как близкая политическая возможность», потом: «Великое в малом: Близ грядущий антихрист и царство диавола на земле» и, наконец: «Близ есть при дверех: О том, чему не желают верить и что так близко») до содержания: одиннадцатая глава «Подготовка царства антихриста и кандидатов в лже-мессии. Кришнамурти и Иисус-Матерейя», из которой и взяты все приведенные выше цитаты, появилась только в четвертом издании, напечатанном в Сергиевом Посаде в 1917 году.

И значит, раньше 1917 года Беляев ее прочесть не мог.

Что же заинтересовало выпускника духовной семинарии в сочинении богослова-самоучки и именно в 1917 году? То же, что и множество других читателей — приложение!

А в приложении были напечатаны «Протоколы собраний Сионских мудрецов».

Сегодня тот, кому не лень интересоваться, знает, что протоколы эти представляют собой не слишком грамотный перевод сатиры французского публициста Мориса Жоли «Разговор в аду между Макиавелли и Монтескье». Эта сатира была напечатана еще в 1864 году, и о евреях в ней и речи нет, равно как и слова такого — «еврей»… Но факт этот был установлен лишь в августе 1921 года корреспондентом газеты «Таймс» Филиппом Грейвсом. А до того — всего годом раньше — та же «Таймс» готова была признать «Протоколы» подлинным документом…

В «Протоколах» же излагался еврейский план завоевания мира посредством устройства революций. И вот то, чему, говоря словами Нилуса, «не желали верить», вдруг обернулось жуткой русской действительностью — революциями и Гражданской войной.

Честно говоря, поверить в то, что в несчастьях, свалившихся на Россию, повинна чужеплеменная злая воля, гораздо проще, чем в сказку про пролетарскую революцию в октябре 1917 года… — это в стране, где 97 процентов населения не имели к пролетариату никакого отношения!

Понятно желание Беляева ознакомиться с такой любопытной книгой. Пророчествам о гневе Господнем он и сам не был чужд… И вряд ли чтение ограничилось одной одиннадцатой главой. Заглянул он, надо полагать, и в «Протоколы»…

Роман называется «Ариэль». Первым приходит на ум Шекспир. В пьесе «Буря» Ариэлем зовут гения воздуха. А Шекспир, в свою очередь, взял это имя из библейской книги пророка Исайи (29:1): «Горе Ариэлю, городу, в котором жил Давид!..» Но место жительства царя Давида нам известно — это Иерусалим. Буквальное же значение слова «Ариэль» — «Лев мой — Бог». Непонятно для чего Исайе понадобилось таким образом шифровать название столицы Иудейского царства, но лев и по сей день украшает герб Иерусалима.