Александр Евсеев - Чекисты о своем труде

— Ох, Александр Дмитриевич, если б вы знали, как мне тяжело! С французами я еще могу говорить, хотя они нас не любят и обирают, как только могут. Это я понимаю. Но зачем, зачем мы, русские, стали такими злыми? Как это тяжело. Что мои там в России сейчас делают? От отца и матери ни слова, а писать им боюсь. — Она заплакала.

— Скажите, — промолвил Ваня, когда она успокоилась, — их адрес. Я, пожалуй, смогу передать весточку от вас…

Агафья недоверчиво посмотрела на Ваню.

— Зачем вы хотите это сделать?

— Видите ли, я обычно такими делами не занимаюсь. Они неуместны в моей работе, но… скажите, в каком городе проживал ваш батюшка?

— В Пскове. Он там был священником…

— В Пскове у меня есть знакомые, — сказал Ваня. — Ладно, дайте, если хотите, письмецо, я его переправлю. Никто не будет знать, откуда и как оно дойдет, но старики обрадуются.

— А что же писать? Нужно так много сказать, а сказать нельзя. Разве можно описать, что здесь происходит?

— Ну, напишите, что вы здесь, в Париже, с мужем, скучаете по родителям, хотели бы их повидать, ну, сами знаете. Не пишите о горестях, они сами поймут, наверно. Вот! — Из шляпы он достал небольшой листок папиросной бумаги. — Пишите чистым, острым пером, без нажима. Подумайте сперва хорошенько, а потом пишите. Такой бумаги у меня немного.

Днем Ваня сходил к Чевнику и попросил передать, что «дела идут хорошо».

Чевник внимательно посмотрел на Ваню:

— Будьте осторожны. Красиков — опасный человек. Не преуменьшайте его способностей. Мне о нем рассказывали страшные вещи.

— Спасибо за предупреждение. Передайте нашим просьбу организовать переправу и как можно скорее сообщить мне. Думаю, что через два-три дня все решится.

— Хорошо, — ответил Чевник. — Но не забудьте, что вам говорили о нем.

— Не забуду. До свидания.

— Ах да, — вдруг спохватился Ваня. — Дайте мне что-нибудь для дамы — чулки или что-нибудь такое. Нужно очень.

На улице Ваня заметил в отражении витрин, что за ним следует какой-то человек. Он несколько раз менял направление, шел то по одной улице, то по другой, пока не убедился: за ним действительно следят. Смущала откровенность преследования. Либо «хвост» был неумелым, неопытным и боялся потерять Ваню на людных улицах, либо он хотел нарочно запугать его. Ваня решил проверить агента. Шел он теперь около парижского овощного рынка, народу здесь было мало. Он юркнул в подворотню и спрятался. «Хвост» вошел следом за ним и, обогнув угол, натолкнулся на Ваню.

Держа в руках нож, направленный в живот «хвоста», Ваня спросил по-русски:

— Что ты за мной ходишь?

«Хвост» пугливо отступил и по-русски пробормотал:

— Мне велели за вами следить.

— Кто тебя послал? Говори быстро!

— Красиков, — пролепетал «хвост».

— Передай ему, — сказал Ваня, взяв «хвоста» за шиворот, — что я не люблю такие шутки. Убирайся живо!

«Хвост» моментально скрылся за углом.

Ваня не спеша направился к другому выходу, но не успел оказаться на улице, как к нему бросились три дюжих парня и, прежде чем он осознал, что происходит, втолкнули в подъезд и быстро повели по темной лестнице в какую-то квартиру. Там сидело еще четыре человека. Один был Красиков, других Ваня не знал.

— Привяжите его к стулу и выньте кляп, — приказал старший из присутствующих.

Ваня впился глазами в Красикова и гневно крикнул ему:

— Думаете таким образом узнать о письме, которое украли у меня ночью? Вор и дурак!

Красиков с руганью бросился на Ваню, но «старший» остановил его:

— Успокойтесь, Красиков, — и, обращаясь к Ване: — Письмо мы прочитали. Оно нас интересует, — поскольку обещает связь с Россией. Вам предоставляется выбор: либо добровольно расскажете, кто писал это письмо, где можно найти этого человека и что он для вас делает. Либо мы вас вынудим рассказать всю правду.

— Во-первых, — серьезно ответил Ваня, — разрешите вам указать на излишнюю поспешность ваших действий, во-вторых, на их бесполезность.

Это мы посмотрим, — сказал Старший.

— Да что тут смотреть… Вы поспешили, хотя мы могли договориться более мирным путем, без этой мелодрамы. Если же вам так важно знать, какие у меня возможности, объясните, в чем дело, и я посмотрю, смогу ли вам помочь.

— А у вас, дорогой мой, выбора нет, — усмехнулся Старший.

— Это у вас его нет, — возразил Ваня, — Мой человек ничего без меня делать не будет. Я же вам ничего не скажу, вы меня убьете, и тогда что у вас останется? Ничего. Хуже чем ничего: у вас на руках останется мой труп, а от него не так просто избавиться.

Старший внимательно посмотрел на Ваню и, видимо, убедился в его решимости.

— Хм, вы, видимо, бывалый человек, — промолвил он.

— Спросите Красикова, — сказал Ваня спокойно, — как я его вокруг пальца обвел. Не думайте, что я вас боюсь.

— Развяжите его, — медленно сказал Старший.

Его развязали, и Ваня немного размялся.

— Теперь, — сказал он, — выведите тех, кому здесь нечего делать. Я хочу иметь дело только с руководителем.

Старший молча указал на дверь всем, кроме Красикова.

— Дело, сударь, в следующем, — начал пояснять он, — вот этому человеку, вам знакомому, нужно пробраться в Россию. Он пойдет вместе с теми тремя, которые вас сюда привели. Их необходимо перевести через границу, а там они сами будут двигаться дальше.

— И это все? — рассмеялся Ваня, — Для этого нужна была вся эта комедия? Четырех сразу я не берусь перевести. Вся партия получится равной семи человекам. Слишком много. Не пройти. Двух я возьму. Если вам нужно четырех, я их переведу по двое.

— Меньше четырех нельзя, — возразил Старший.

— Почему? Что, негде им подождать прихода другой пары? Это можно устроить. Вы должны обеспечить приезд всех четырех в промежуточную страну. Границу же и ту сторону я беру на себя.

— А откуда мы знаем, кто вы? Может быть, вы их передадите прямо в лапы чека!

— Ну что же делать, — развел руками Ваня. — Вы либо верите, либо нет. Подумайте. Я буду вечером у Красикова. До свидания.

Когда он выходил из комнаты, те же трое бандитов преградили ему путь.

— Будьте любезны, — сказал Ваня Старшему, — скажите вашим людям об изменении обстановки.

— Пусть уходит, — проворчал Старший.

Ваня направился в ресторан, заказал обед и рюмку водки. Игра шла в его пользу. Операцию надо было проводить как можно скорей, чтобы не дать им опомниться.

Когда Ваня поднялся к Красиковым, его встретила одна хозяйка. Глаза ее были заплаканы, она выглядела несчастной.

— Что с вами, Агафья Ираклиевна? — спросил он.