Михаил Пришвин - Дневники 1928-1929

3 Апреля. Серый день с туманом. Среди дня на короткое время был дождь. К вечеру туман усилился. Ночь обошлась без мороза.

4 Апреля. Этот опыт показал, что я в свои 55 лет в состоянии сорваться с места и пустить все кувырком. В дальнейшем надо добиться в себе спокойствия, но все-таки не дойти до полного охлаждения. У нас с ней будет обмен: она мне даст материал сокровенной жизни женщины, а я ее буду поддерживать и материально, и нравственно. Все произошло потому, что я кончил «Кащееву цепь» и расстался навсегда с «Иной Ростовцевой» — то было так давно! Это ближе, но тоже давно, и так она стала на место ее. Дорогая, моя! Ты очень ошиблась, высказав, что я забуду тебя, как только вернусь в обстановку своей обычной жизни и работы. Вот тебе доказательство: посылаю для твоего Олега все лучшие книги, которые были изданы в последнее время для маленьких детей. Я пришлю скоро и свои книги для тебя, но это уже будет о себе, а мне хочется что-то сделать для тебя, а не для себя. Соня, если бы ты знала, как мучительно было мне выслушать все, что ты мне рассказала о себе. Но я решил все это запахать и обращаться к тебе такой же, как я знал тебя, — милой девушкой с сотнями улыбок во все этажи окружающих тебя домов. Ты не смущайся, эти улыбки наши — доверчивость, за которую обыкновенно и расплачиваемся. Впрочем, я не спасать тебя хочу: мне ты и так хороша. Но все-таки, если ты имеешь мечту снова замуж выйти, я даю тебе совет: не выходи ты за студентов, из этого ничего не выйдет хорошего и только потом прибавит тебе новых потерь. Старайся найти человека, который полюбит твоего ребенка и вообще, чтобы все было без игры в любовь. А пока этого нет, я буду тебе помогать. Ты мне пиши, что тебе сейчас нужно больше всего, и мы постепенно зашьем все дыры твоей нищеты. Кроме того, тебе необходимо отдохнуть: ты больна. Бери отпуск на месяц и отправляйся к своей подруге в Крым, рассчитай, сколько это будет стоить, и я приготовлю тебе денег. Только, Сонечка, не удивляйся моей щедрости и не производи меня в благодетели рода человеческого. Ведь я делаю все для своих детей, но почему же мне и не сделать для тебя, которую по самому себе непонятным причинам люблю, как родную.

Утром тепло и сильный туман. Сегодня заказать сапоги. В Союзе охотников справиться о сроке охоты и ориентироваться в движении весны, чтобы не пропустить половодье.

Весь день прошел в тумане.

Когда я умываюсь, Кента лежит сзади меня в углу на матрасике. Если быстро обернуться, то заметишь — она, подняв голову, смотрела на меня, но как только я обернулся к ней, быстро уткнула голову в хвост и сделала вид, будто крепко спит. Подойти к ней — она так туго свернулась, но отойти и на ходу обернуться, заметишь: она провожает глазами, приподняв голову.

5 Апреля, ездил в Москву покупать сапоги. День был весь солнечный, теплый. Много дал этот день воды. На <1 нрзб.> речках везде вода. Сапоги купил у Зуева (Петровка, 15) за 56 руб.

6 Апреля. Утром туман, потом снег, потом дождь и к вечеру солнце. Был Егор из Бобошина. Говорит, на болотах за вчерашний день выступила вода, по закрайкам озер показались первые утки. Договорились о гончих щенках.

7 Апреля. Благовещенье.

Великий светлый день. Слышал дроздов и, кажется, зяблика. Кончура черная бушует в белых снегах.

Весь день мокрый снег. Ночью метель.

Письма к Снегурочке должны быть просто красивыми, ясными, веселыми. Следующее письмо будет во вторник.

С 26-го Марта начались облачные дни, и стало изо дня в день постепенно теплеть. Так окончилась в этом году необыкновенно яркая алмазная весна. 1-го Апреля Петя ходил в Константиново. Дорога уже портилась. С холмов снег сбежал. Прилетели скворцы и жаворонки. Рассказывал такой случай. Ехало несколько подвод. Передний мужик остановился. Все остановились назади. Спрашивают: «Ты чего?» Отвечает: «А поглядите!» Охотно встали мужики ноги размять, покурить, подошли к переднему. «Глядите!» — сказал им передний. И все увидели на рыжей дороге стайку совершенно белых маленьких птичек. Бывают на дороге желтые овсянки, красные снегири. пестрые щеглы, но белых в обыкновенное время не бывает, белых у нас нет.

Все это поняли и сказали:

— Это не наши.

И покурив, поехали дальше.

Ночью был мороз. Наст скипелся. Солнце взошло во всей славе. Пахло морозом и солнцем. Прилетели дрозды и трещат. И мне кажется, я слышал даже и зяблика.

Бушует извилистый поток. Я шел по насту в поисках перехода на ту сторону. Шум потока сливался с песней жаворонка, я забылся. И вдруг оказалось, я давно уже иду по той стороне. Это было удивительно, я вернулся своим следом — посмотреть, где же я это перешел. Оказалось, между высокими берегами потока аркой висел ледяной мост, сверху покрытый сверкающим снегом. Я не заметил и перешел. Можно бы сломать себе ноги о камни или окунуться с головой в ледяную воду, но я не заметил опасности и перешел. Так всегда достигается лучшее.

Там и тут рушатся в черный мутный поток снежные глыбы. Упала и моя милая Снегурочка. Ну, Бог с тобой, Козочка, не горюй, из каждой слезы твоей мы вырастим цветы.

Когда я возвращался лесом домой, опять послышался тот радостный голос, и теперь я знал наверно: это зяблик поет. И, пересчитав новый стиль на старый, очень обрадовался: это Благовещение, Снегурочка непременно воскреснет.

А. К. Воронскому.

Я был в Питере и потому не мог попасть на Ваш доклад, извините. Замошкин мне кое-что рассказал. В конечном понимании искусства и жизни я с Вами согласен: искусство и жизнь — это одно. Всякий истинный художник — это наивный реалист (см. историю философии, глава: «Наивный реализм»). И если говорить отвлеченно, я с Вами согласен: записывать документы жизни, и это будет поэзия. Но где эти цельные люди, дети природы? Нет их, и смешно теперь устраивать пролеткульт по Руссо. На простоте далеко не уедешь теперь. Путь к наивному реализму, к простоте (к «жизни») лежит через добро мировой культуры, и только редкий человек не сломает себе шею на этом пути.

Может быть, Замошкин неверно изложил мне Ваш доклад, я понял его через себя (Вы упоминали о моих писаниях как о «документах жизни»). Я сам считаю себя наивным реалистом и верю в подлинность своих документов, но разберите хорошенько, и вы увидите, что достижение этих документов предполагает сложнейшую личную жизнь.

«Задумали-загадали» говорят самые густые сваты, выпивая перед свадьбой первую рюмку. Эта поговорка имеет священное культовое значение. И «повторить» ее, как ты пишешь, пользоваться ею в обществе нельзя. Но я согласен избрать эту поговорку между нами двумя, с условием не говорить ее никому третьему и чтобы уже раз навсегда: как сказал третьему, значит, кончен союз. Для общественного же пользования возьмем «будьте уверены». И значит, если мы с тобой сидим за столом в обществе и выпиваем, то вслух говорим «будьте уверены!», а потихонечку шепчем друг другу: «что задумали, загадали». Конечно, и между собой зря тоже нельзя говорить. Я написал, например, тебе это в открытке, потому что действительно кое-что задумал-загадал. Придет время, я тебе все сумею рассказать, но сейчас опасно, вернее, просто не сумею выразить словами.