Эдуард Успенский - Бизнес крокодила Гены и другие сказочные повести

Часовые почесали в затылке.

— Ладно, — сказал один из них, — постой пока тут, а я за Чумичкой сбегаю.

Чумичка в это время крутился на берегу пересохшего пруда.

Там сидели и плакали Несмеяна с Фёклой.

— Всё плачете, Несмеяна Макаровна?

— Плачу-у. А что?

— А ничего. Плачьте, плачьте на здоровье. Я вам мешать не стану. Только напрасно вы стараетесь!

— Это почему?

— А так, — ответил Чумичка.

Заложив руки за спину, он медленно пошёл вокруг пруда.

— Ты чего говоришь? — закричала Несмеяна. — Нам же карету дадут!

— Да! — поддержала Фёкла.

— Ничего вам не дадут! — отвечал Чумичка, обойдя весь пруд кругом.

— Как — не дадут? Ведь батюшка обещал!

— Да? А где теперь ваш батюшка?

— Где?

— Не знаю, где. Вот где. Подите и сами узнайте.

— Как же я пойду? Я плакать должна.

— А как хотите!

— Слушай, ты уж поплачь за меня. А я во дворец сбегаю, — сказала царевна.

— Не-е, — возразил Чумичка, — мне теперь плакать не хочется. Я раньше плакал. Вы уж сами, Несмеяна Макаровна. Без меня уж!

Тут к нему подбежал стрелец и что-то сказал на ухо. И писарь быстро ушёл.

— Что делать? — спросила Несмеяна у Фёклы. — Что он такое наговорил?

— Не знаю.

— И я не знаю.

— Может, доплакать сначала? Уж немного осталось.

— Давай доплачем, — согласилась Несмеяна.

…А Чумичка подходил уже к синему терему.

— Ты откуда это, бабка, взялась? Чего это я тебя раньше не видел? — нахально спросил он.

— А я всегда на печи лежала, — отвечала старушка. — Я оттуда не слазила.

— Чего же теперь вылезла?

— Вот пришлось. Вы же внучку мою не пускаете.

— А что это у тебя за сумка такая? Где взяла?

— Сумка как сумка. Обыкновенная, хозяйственная. Мне её Василиса подарила.

— У Василисы Премудрой ничего обычного не бывает! — возразил Чумичка. — У неё все вещи волшебные. А ну давай сюда!

— А ведь ты прав, милок. Эта сумка и в самом деле волшебная. Ты ей скажи: «Сума, дай ума!» — и она тебе даст, поприбавит ума. Сразу поумнеешь!

И она пошла, опираясь на тяжёлую суковатую палку. Палка эта чем-то Чумичке была знакома. Где-то он её видел? А вот где — писарь никак не мог вспомнить!

Старушка отошла в сторону, достала из кармана красное яблоко и стала есть. Она ела и становилась всё моложе и моложе.

И вот уже перед изумлёнными стрельцами и Чумичкой вместо старушки стояла Василиса Премудрая.

— Держи! — заорал Чумичка. — Хватай её немедленно!

Не тут-то было! Василиса свистнула, и словно из-под земли вырос конь. Только её и видели.

Чумичка перепугался.

— Что же делать? Сказать Кощею — убьёт! Не сказать — тоже убьёт!

Он вспомнил про волшебную сумку.

— А ну, сума, дай ума! Да побыстрее!

Из сумки выскочили два дюжих молодца.

— Это тебе надо дать ума? — спросили они в один голос.

— Да, мне.

Молодцы подскочили к писарю и принялись охаживать его огромными кулаками.

— Караул! — кричал Чумичка истошным голосом. — Убивают!

— Не убиваем, а ума вкладываем! — степенно отвечали молодцы.

Писарь бросился к Кощею Бессмертному.

— Вы кто такие? — сурово спросил Кощей, когда все трое прибежали к нему.

— Мы — двое из сумы! — отвечали молодцы, продолжая колотить Чумичку.

— А ну назад в сумку! — приказал Кощей.

И молодцы выполнили приказание.

— Батюшка Кощей! — закричал писарь. — Василиса Премудрая сбежала! Обманула меня, проклятая! Провела!

Глаза Кощея из зелёных стали красными.

— Знаешь ли, что ты наделал, дурень? Она же теперь войско против нас соберёт. Да Макара освободит. Что ты тогда запоёшь?!

— А может, нам Макара убрать? — предложил писарь. — Им и освобождать некого будет. А?

— Придётся. Другого выхода нет. Ну ладно, писарь, на первый раз я тебя прощаю. И на второй прощу. А на третий пощады не жди. В порошок сотру!

— Слушаю, ваше величество. Можно, я запишу это в книжечку?

— Хоть на носу заруби! — ответил Кощей.

Глава пятнадцатая

В столице

По городу Баба-Яга с Митей пробирались закоулочками. Неизвестно, что за порядки в столице. Но так же, видно, думали и другие путники. И в закоулочках было больше народу, чем на главных улицах.

Никто из прохожих не удивлялся, заметив Бабу-Ягу в ступе. А многие здоровались с ней.

— Что, погостить приехали?

— Погостить.

— Понятно. А это кто? Внучек ваш будет?

— Правнучек. Племянчатый.

— Хорошенький мальчик. Рыжий.

— Митя с интересом смотрел по сторонам. Дома были невысокие. Около каждого дома сад. И вообще город был больше похож на большую деревню. Только он был праздничный и яркий. Наличники на домах были разукрашены. И небо было в два раза синее. И коровы в два раза коричневее. И все прохожие были красавицами и красавцами.

Митя очень долго рассматривал царский дворец. Потом они с Бабой-Ягой пошли дальше.

А как только они отошли от дворца, к нему подъехала телега с двумя плечистыми мужиками.

— Эй, парень, — спросили мужики у стрельца, — где тут Соловьёв принимают, разбойников?

— Сейчас узнаю, — сказал стрелец и скрылся за дверью.

Вскоре он вернулся с Чумичкой.

— Вот, — сказали мужики, — привезли разбойника. Где его тут сдавать?

— Что вы наделали?! — закричал писарь. — Да как вы посмели лучшего друга нашего Кощея связанного в телегах возить? А ну, развяжите его!

— Эва, как получилось! — говорил один мужик другому.

— Кто же знал, что он друг-то?! — соглашался второй. — Коли он бандит настоящий!

— Убирайтесь, пока целы! — приказал Чумичка.

Он взял ошалелого Соловья под руку и торжественно ввёл его во дворец.

Митя с Бабой-Ягой в это время уже были возле синего терема. Они долго стучали, пока к ним не вышел дядюшка Домовой.

— Ето кто? Ето кто там пришёл? — спросил он, разглядывая гостей сквозь калитку.

— Ето мы, — передразнила Баба-Яга. — Не узнал, что ли?

— Теперь узнал! — радостно заговорил Домовой. — Теперь вижу! Проходи, голубушка! Давно тебя не было. А мальчик этот чей?

— Со мною мальчик. Со мною. Давай отпирай ворота!

Дядюшка заскрипел калиткой.

— Сейчас, сейчас. Стало быть, это внучек будет?

— Правнучек. Племянчатый.

— Хорошенький мальчик. Рыжий.

Они прошли в дом.

— А Василиса где? — спросила Баба-Яга.

— Нет Василисы. Убёгла, — отвечал дядюшка. — Войско на Кощея собирать. А я вот дом стерегу.

— А ну рассказывай, что тут у вас делается? — потребовала старуха. — Да потолковее!

— Сейчас, сейчас. Я только чай соображу. Мы тут с Василисой Афанасьевной одну штуку придумали. Волшебную. Сама чай варит. Сама молоко кипятит. Всё сама делает. Самовар называется.

И дядюшка рассказал, что у них произошло. И как прилетел Змей Горыныч и катал бояр. И про Кота Баюна. И про то, как убежала Василиса Премудрая. А чай тем временем остывал.

— А где сейчас тётя Василиса? Что она делает? — спросил Митя.

— Не знаю, — ответил Домовой. — Вот кабы у меня было волшебное блюдечко, я бы всё видел. Так ведь нет его!

— Есть-то оно есть, только разбито, — сказала Баба-Яга.

— Из-за Лиха Одноглазого, — добавил Митя.

— Так это склеить можно! — обрадовался Домовой. — Это мы мигом. Мы же этому обучены. А ну давай сюда!

Баба-Яга подала ему осколки блюдечка, и Домовой принялся за работу. Сам он был маленький, а руки у него большие и красные. В них легко мог спрятаться целый рубанок. Но этими руками он умел делать всё. Через полчаса блюдечко стало как новое. Дядюшка вытер его чистым кухонным полотенцем и поставил на стол. Потом он тихонько запустил в него наливное яблочко.

И все увидели поля, дороги, реки и леса. А потом появилось огромное Плещеево озеро.

Там, где в озеро впадала речушка, стоял шатёр. К шатру один за другим подъезжали богатыри со своими дружинами. Навстречу им выходила Василиса Премудрая и каждому кланялась в пояс.

— Спасибо тебе, Иван — Коровий Сын, что приехал нас из беды выручать. И тебе спасибо, Иван-царевич.

— Чего там! — смущались богатыри. — Надо — значит, сделаем.

Всадники всё прибывали и прибывали.

Потом подъехал Емелюшка-дурачок на своей самоходной печи. И все стали над ним потешаться.

— Вы поглядите на него! — схватился за бока Иван-царевич. — Воевать приехал на печке!

— Смотри, не поджарься там! — кричал смешливый царевич Анисим. — С боку на бок переворачивайся!

— Друг сердечный — таракан напечный! — поддевал Емелю Финист — Ясный Сокол.

А самому Емеле было не до смеха. Он был на одном берегу узенькой речки, а всё войско на другом.