Юзеф Крашевский - Там, где Висла-река (польские сказки)

Увидел ксёндз, как золотая птица с неба спускается, и от удивления чихать перестал. Увидели золотую птицу драчуны-мальчишки, глаза вытаращили, рты разинули да так и застыли на месте. Деревенские кумушки языки прикусили, про сплетни позабыли, стоят, диву даются. А Стазийку увидели и вовсе остолбенели.

За Стазийкой юноша бежит — в парчу, в бархат одет, кудри чёрные до плеч, а в руке что-то круглое блестит. Золотая птица на суку сидит, перья золотые чистит. Чудеса, да и только!

Вбежал Ясь в избушку, вложил золотое яблоко в правую руку покойницы.

И — о диво!

Покойница открыла глаза, посмотрела удивлённо вокруг и руки к Стазийке с улыбкой протягивает. Будто и не умирала.

Тут такое веселье началось, что ни в сказке сказать, ни пером описать, даже если перо из хвоста золотой птицы выдернуть и в золотой мёд обмакнуть. Нет таких слов, чтобы радость Стазийки и её матушки выразить…

Глядят они друг на друга, не наглядятся, говорят не наговорятся. А натешились вволю, на порог с Ясем вышли, золотую птицу за помощь благодарят.

Слетела птица с дерева на землю и говорит:

— Томилась я в плену-неволе у злого Асмодея. И велел он мне четыре золотых яблока украсть. Благодарить, Ясь, меня не за что. Ведь ты мне золотое перо отдал, а без него я летать не могла, набок клонилась. Теперь помоги мне, просьбу мою выполни.

— Чего хочешь проси — всё сделаю, — молвил Ясь-королевич.

— Я не золотая птица, а заколдованный королевич. И от злых чар освободит меня тот, у кого золотое сердце. Возьми меч и отсеки мне голову!

— Что ты! — испугался Ясь.

— Сделай, как я прошу!

Делать нечего — взмахнул Ясь мечом и отсек птице голову. И — о диво! — стоит перед Ясем юный королевич.

— Как тебя звать и откуда ты? — спрашивает Ясь.

А королевич в ответ:

— За седьмой горой, за седьмой рекой королевство моего отца. А звать меня Иеронимом.

Сказал, хлопнул в ладоши, и в тот же миг подъехала золочёная карета, четвёркой белых коней запряжена.

— Прощайте, Ясь и Стазийка! — говорит королевич Иероним. — Мне домой пора!

— Не уезжай! — просит Ясь. — Побудь с нами!

— Не уезжай! — просит Стазийка.

— Королевич Иероним, поедем в замок к моему отцу! — говорит Ясь.

— А по дороге к отшельнику заедем! — говорит Стазийка.

— Верно! Ведь мы обещали ему пачку табака купить, — вспомнил Ясь.

Королевич Иероним не стал упираться и отказываться. Вот уселись они вчетвером в карету, кучер натянул поводья, и лошади тронулись. Деревенские кумушки от удивления слова вымолвить не могут, стоят и головами качают. Ксёндз расчихался пуще прежнего, пьяница-органист что-то непонятное по-латыни бормочет, а мальчишки уцепились сзади за карету и прокатились немного.

Подъезжают они к лавке. Ясь самую большую пачку табака покупает — и дальше в путь.

Вот и лес уж виден. Вдруг слышат они, баран кричит, будто с него шкуру живьём сдирают. Лошади в испуге в сторону шарахнулись.

— Злодеи обижают барашка, — говорит королевич Иероним. — Скорей на помощь!

Засмеялась Стазийка, и будто жемчужные бусинки на серебряную тарелочку посыпались.

— Это не баран кричит, это отшельник песни поёт и на контрабасе играет. Послушайте, — сквозь смех говорит Стазийка.

Тут донеслись до них слова песни:

Что нам делать с бабами —Житья нам не дают!Мы в корчму приходим —Бабы тут как тут.Рюмку наливаемГлядь, уж рюмки нет.А платить приходится —Их простыл и след!

Вот и дощечка, что ржавым гвоздём к сосне прибита, а вот полянка. На полянке старый отшельник сидит, на контрабасе играет.

— Здравствуйте, здравствуйте, люди добрые! — закричал он. — Табачок привезли?

Отдал ему Ясь табак. Старый шахтёр закурил, и из трубки такой дым повалил, словно лес загорелся.

Ясь рассказал старику, как они золотое яблоко добывали, представил ему королевича Иеронима из-за седьмой горы, из-за седьмой реки, а потом все стали его уговаривать в королевский замок ехать. Ясь посулил ему, что король назначит его министром.

— Что мне министр?! — вскричал старик. — Шахтёр важней короля! Послушайте, как в шахтёрской песенке поётся:

Мы, шахтёры, всех нужней!Пан шахтёр царя важней.Император лишь емуКланяется одному.А король его встречает,Так дорогу уступает.

Вот так-то, милые мои! Не поеду я в королевский замок, не то королю придётся мне дорогу уступать. Лучше в лесу останусь. Да и жена моя Густля не узнает, где я прячусь. Она у меня злющая, как сто чертей, вот я и убежал от неё. А вы там, в королевском замке, про старого отшельника не забывайте. В гости соберётесь, табачок прихватите. А я в лесу останусь: буду песни петь да зверей лечить.

Простились они с отшельником и в путь пустились.

Вот уж и башня виднеется. Глядь — на лугу старший королевич гусей пасёт. А второй королевич — на выгоне свиней.

— Братья! Дорогие братишки! — кричит им Ясь.

Братья со всех ног к карете бегут и переговариваются:

— Ясь-дурачок вернулся!

— Глупый Ясь в золотой карете едет!

Оба нечёсаные, грязные, в лохмотьях, совсем на королевичей не похожи.

Посадил их Ясь в карету, и карета покатила прямо в замок.

Увидели братья Стазийку — обмерли: никогда такой красавицы не видывали. «Наш Ясь не дурак, — думают братья, — коли полюбила его самая красивая принцесса на свете». А увидели у Яся в руке золотое яблоко, рты разинули и подумали: «Да, наш Ясь совсем не дурак». А разглядели хорошенько золочёную карету и королевича Иеронима, позавидовали: «Вот тебе и глупый Ясь! Они-то, умники, словно бродяги домой возвращаются, а Ясь с красавицей невестой в золочёной карете катит да в придачу золотое яблоко отцу везёт».

Остановилась карета у ворот. Старый король в высокой башне сидит, в окошко поглядывает и гадает: кто бы это в золочёной карете пожаловал?

Смотрит король — вроде бы Ясь, и глазам своим не верит. Стал глаза тереть. Потёр и опять взглянул: Ясь или не Ясь? Ещё раз глаза потёр и опять посмотрел: пожалуй, он! А в третий раз взглянул да как закричит:

— Ясь!

Теперь уж король не сомневался: родной сын домой воротился.

Кубарем скатился король с лестницы, даже корона набок съехала.

— Неужто это ты, Ясь? — спрашивает король, а сам глазами вправо-влево, вверх-вниз водит, золотые яблоки ищет. — Говори, королевский наказ выполнил или нет? Золотые яблоки привёз?

А Ясь в ответ:

— Одно привёз, остальные в море утопил. Не принесли бы они людям счастья. Зато это яблоко всем людям будет служить, пользу приносить. — Тут Ясь берёт Стазийку за руку и говорит: — Вот моя невеста! А это её матушка, которую золотое яблоко исцелило, из мёртвых воскресило. А это королевич Иероним из-за седьмой горы, из-за седьмой реки. Его злой волшебник Асмодей в золотую птицу обратил и служить себе заставил. А вот и братья мои: тот, что гусей пас, и тот, что свиней пас.

Обрадовался король и не сказать как! Обнял сына и приказал придворным называть его отныне не глупым Ясем, а Ясем-умником. А что Ясь три яблока в море утопил, за это король его на радостях простил.

Простил король и старшего сына и среднего. С той поры не пасли они больше ни гусей, ни свиней, а стали в замке жить да баклуши бить, как и пристало настоящим королевичам. Матушку Стазийки король ключницей назначил. А отшельнику велел мешок самого крепкого табака в лес отвезти.

Тут, не откладывая, весёлый пир устроили.

Три недели и ровно три дня праздновали свадьбу. Музыканты день и ночь играли, подданные до упаду плясали, мёд-пиво пили — по усам текло, а в рот не попало.

Старый король отдал Ясю-умнику своё королевство. Стал Ясь королём, а Стазийка — королевой. Жили они долго в любви и согласии и добрые дела вершили.

Густав Морцинек

Удивительная история про Ясноглазку

В некотором царстве, в некотором государстве жила одна добрая девушка по прозванию Ясноглазка.

И ещё жил в том государстве пастух по имени Карлуша, благородный и отважный юноша.

А ещё — злой и бессердечный королевич.

Отец этого королевича был могущественным властелином. Земли его простирались от моря до моря, и там никогда не заходило солнце. Но не богатством, не силой славился король, а жестокостью. Не знал он, не ведал, что такое жалость и доброта. Подданных своих обижал, притеснял, наказывал безвинно, а виселиц в его государстве было что деревьев в лесу.

Юный королевич ни в чём не уступал отцу. Без вины, без повода, а потехи ради избивал он хлыстом золочёным слуг и придворных, вонзал золотые шпоры в бока верного своего коня, пока кровь не брызнет. Но больше всего любил он залезть на высокое дерево и выбрасывать из гнёзд беспомощных птенцов.