Тридцать три рассказа о журналистах - Денис Борисович Сухоруков

всё ближе и ближе. Командир полка посоветовал журналистам спуститься вниз. Он собрался расправиться с немецкой батареей, но не хотел рисковать жизнями корреспондентов.

– Для чего же мы шли сюда? – возразил Петров. – Мы же для этого и шли.

Константин Симонов вспоминает:

«В глазах его то же самое выражение азарта, что и у командира полка. Петров чувствует себя в эту минуту артиллеристом. Он присутствует при артиллерийской дуэли, и ему так интересно, что он не может уйти отсюда»[28].

Он писал для журнала «Огонёк» и для газеты «Красная звезда» самые разные военные материалы. Один из них, написанный в Заполярье, где шла борьба наших войск с австрийскими горными егерями, назывался «Олени в штанах» – это о советских оленьих лыжных бригадах.

Незадолго до командировки в Севастополь Евгений Петров попросил у своего коллеги плащ. Примерив его, он улыбнулся и сказал:

– Если вы гарантируете неприкосновенность мне, я гарантирую неприкосновенность вашему плащу. Или не ждите никого, или ждите нас обоих[29].

Увы, плащ оказался несчастливым.

Последняя журналистская работа Петрова называлась «Прорыв блокады» – об эвакуации из Севастополя женщин, детей и раненых на корабле «Ташкент». В море корабль яростно бомбила немецкая авиация. Евгений Петров поил раненых на борту из своей кружки. Звёзды сложились так, что корабль всё же причалил к родному берегу.

«Я уже привык верить в чудеса…» – оптимистично записал в блокноте Евгений Петрович Петров.

Очерк был почти написан и готов для сдачи в редакцию газеты, оставалось только отредактировать. Именно этим Петров хотел заняться на борту самолёта, который взял курс на столицу. Но до Москвы самолёт не долетел. Он шёл над степью в Ростовской области на предельно низкой высоте и по вине пилота врезался в холм. От самолёта осталась груда дымящихся обломков. Каким-то чудом нескольким пассажирам повезло, но не Евгению Петрову. Он скончался на месте от потери крови.

Сегодня все события той страшной и великой эпохи воспринимаются уже как очень далёкое прошлое, которое с каждым днём становится от нас всё дальше. Но есть что-то, что всегда останется с нами – это бессмертные книги, очерки и статьи Евгения Петрова, наполненные иронией и любовью к жизни.

Николай Озеров

(1922–1997)

Чемпион в эфире

1935 год, Москва, первенство города по теннису

На теннисном корте Стадиона Юных пионеров море зрителей, больших и маленьких. Все с нетерпением глядят на корт. Ветер раздувает красные флаги, из репродукторов гремит музыка. Настроение у людей бодрое, праздничное, ведь все любят спорт, Страна Советов вообще – спортивная страна. Вот на корте появляется юный теннисист, двенадцатилетний Коля Озеров, невысокий и полненький. Он никогда ещё не участвовал в соревнованиях, но уверен в себе, глаза горят, машет всем рукой. Пришёл один, без родителей. Против него будет играть мальчик с полотенцем на шее, его сопровождают бабушка, дедушка и родители. Начинается игра. Несмотря на столь внушительных болельщиков, мальчик с полотенцем и бабушкой повержен Колей с разгромным счётом 6 : 0, 6 : 3. Коля играет умело и с азартом. Потом ещё одна победа Николая. Через день – снова победа, уже в полуфинале.

И вот – финал! К сетке выходит юная звезда тенниса тех лет, Семён Белиц-Гейман, будущий мастер-спорта, будущий заслуженный тренер СССР. Белиц-Гейман был выше ростом, обладал мощной подачей, на которую очень надеялся. Разминаясь, он так и сказал, показывая ракеткой на соперника Колю: «Если пойдет подача, от него ничего не останется». Но Коля Озеров пошустрее, подвижнее, да и играет с большим жаром. И победа опять далась в руки нашему герою! Он – чемпион Москвы!

После такого мощного старта парнишку охотно приняли в спортивное общество «Локомотив». Не всё и не всегда проходило гладко, однажды его в буквальном смысле забросали камнями на корте. Просто он играл на «чужом» поле, а публика болела за «своего». Но это был редкий случай, вообще в теннисе такое не принято.

В 1936 и 1937 года Николай был снова признан лучшим теннисистом среди мальчиков в Москве. В те году в Москву приезжал известный французский теннисист Анри Коше. В течение двух сезонов в столице работала теннисная школа Коше, в которой мастер учил ребят, что в теннис играют не только руками, но и головой. «Теннис – это как шахматы, – приговаривал месье Коше. – Противника нужно перехитрить, заманить, обмануть, заставить играть в невыгодных условиях». Про Колю Озерова знаменитый француз сказал так: «Из этого толстяка выйдет толк»[30]. И как в воду глядел.

С годами Коля превратился в Николая Николаевича Озерова, 45-кратного (!!!) чемпиона страны по теннису, заслуженного мастера спорта СССР. Но одних атлетических успехов ему было мало, и он стал ещё вдобавок и артистом МХАТ – Московского художественного академического театра. Получалось так, что дни напролёт он проводил на теннисном корте, а вечером мчался в театр, в гримёрку, переодевался, выскакивал на сцену, едва переведя дыхание, – и вот он уже не Озеров, а Фабиан в «Двенадцатой ночи» Шекспира…

Почему театр? Это отдельная история. В семье Озеровых вообще все тянулись к искусству. Отец – известный в СССР тенор, в течение тридцати лет солист Большого театра; кстати, во время исполнения арии Садко однажды чуть не погиб – на него сверху упала огромная концертная люстра. Он был буквально в шаге от гибели, но не растерялся и продолжил петь. Мать тоже выступала в театре, потом бросила, чтобы посвятить себя воспитанию детей. Старший сын Юрий прекрасно рисовал, а после Великой Отечественной войны, вернувшись с фронта, стал известным на весь Советский Союз кинорежиссёром – это он снял многосерийный кинофильм о войне «Освобождение». Вот и младший сын Николай поддался «одурманивающим» чарам искусства.

Однако пришло время выбирать, и Николай Озеров между теннисом и театром выбрал карьеру… спортивного журналиста! Ему удалось создать новый для СССР жанр журналистики – телевизионный спортивный репортаж для массовой аудитории.

Страстный, артистичный, взволнованный голос, плюс к тому абсолютное владение темой (ещё бы – сам спортсмен экстра-класса), кроме того, искренний патриотизм, вдобавок чувство юмора – вот таким запомнился Николай Озеров.

Он в одиночку провёл блестящие репортажи с 17 летних и зимних Олимпиад, 9 чемпионатов мира по футболу, 30 мировых хоккейных первенств и других крупнейших соревнований по различным видам спорта из 49 стран мира!

Озерову принадлежит крылатая фраза («мем», как сейчас говорят): «Такой хоккей нам не нужен!» Произнес её комментатор во время решающего матча между сборной СССР и канадскими хоккеистами в 1972 году, когда наши заокеанские гости, проигрывая со счетом 3 : 5, применили свой традиционный приём – если игра не идёт, надо переломить ситуацию при помощи драки. А канадцам только такой хоккей