Встречи с песней - Иван Спиридонович Рахилло

Я вылетел на сопровождение штурмового полка. После выполнения операции наша группа первая возвратилась домой. Все сразу бросились на командный пункт, чтобы узнать о судьбе своих товарищей, еще не вернувшихся с задания.

Связь с командным пунктом держали по радио все летчики. Нас обеспокоило сообщение Кеши: «Остаюсь с больным большим другом!» Это означало, что он отстает от строя с одним из наших подбитых бомбардировщиков. Мы потребовали, чтобы он не прекращал с нами постоянной радиосвязи.

— Все в порядке! — успокоил Кеша.

Он напевал любимую «Чайку», несколько изменяя слова. «Ну-ка, чайка, замечай-ка и следи кругом!», «Ну-ка, чайка, наблюдай-ка...» Ведь мы тогда и летали как раз на «Чайках».

Неожиданно голос Кеши передал тревожное сообщение:

— Справа из-под облаков выскочило звено «мессершмиттов»! Иду на сближение! Связь по радио временно кончаю!

Но, вероятно, волнуясь, Кеша забыл выключить ларингофон, и нам ясно слышалось его прерывистое дыхание и напряженное откашливание. По-видимому, фашисты наседали. Мотив песни сначала замер... Но вот мы снова услышали «Чайку», но уже совсем иную. Голос Кеши был неузнаваем. Что-то в нем зазвенело новое — грозное, воинственное: «Ну-ка, «Чайка», выручай-ка!.. Ну-ка, «Чайка», отвечай-ка!.. Ну-ка, «Чайка», получай-ка!!!» Видно, он отбивался от фашистских истребителей.

И это было ужасно: сидеть и слушать, как твой товарищ один дерется в неравном бою против тройки «мессершмиттов», и не быть в состоянии помочь ему. Вдруг послышался непонятный треск, какой-то шум, и наступила тишина. На наши вызовы ответа больше не последовало.

А вечером наша разведка донесла о геройской схватке Кеши. Он сбил одного «мессера», поджег второго и сам погиб, тараня третьего. Но он спас своего «большого больного друга».

ЖИЗНЬ, КАК ПЕСНЯ

Семнадцатилетняя украинская школьница Люба Валиева приехала погостить в Москву. Здесь ее и застала война. Решение было немедленным — на фронт! В первый же день она подала заявление о зачислении ее в ряды Красной армии. Всю ночь не спала Люба. Утром побежала в райвоенкомат и заявила, что не уйдет, пока ее не отправят на фронт. С большим трудом ее взяли в стрелковую роту.

— Во многих сражениях пришлось мне участвовать,— рассказывает Люба. — Рядовым бойцом принимала я участие в боях за Киев, Белую Церковь, Прилуки. Дважды была ранена. Из-за тяжелой контузии на время теряла слух и дар речи. Разрывной пулей мне раздробило кисть руки.

Через год, когда я была уже в звании сержанта, командующий фронтом генерал армии Ватутин направил меня на курсы усовершенствования командного состава при Первом Украинском фронте. Мне присвоили звание младшего лейтенанта и назначили на должность командира взвода одной из гвардейских частей.

Первый бой со своим взводом я приняла при форсировании Днепра на участке Вышгород. Вот об этой ночи я и хочу рассказать.

Был у нас во взводе боец по фамилии Кириченко, родом с Днепра. Всем сердцем рвался он к родным берегам, и любимой его песней была «Реве тай стогне Днипр широкий». Бывало, шагаем по пыльной дороге или отдыхаем на привале, Кириченко обязательно запоет свою песню. Весь взвод любил ее.

И вот мы подошли к Днепру. Уж как были рады бойцы, а больше всех Кириченко! Получаем приказ форсировать

Днепр. В полночь, проверяя боевую готовность взвода, я переходила от бойца к бойцу, и вдруг услышала песню. Пел Кириченко. Он пел тихо, вполголоса. Стояла теплая сентябрьская ночь, в небе, как спелые вишни, висели крупные звезды. И эта песня...

Восемь раз пытался наш взвод переправиться на понтонных лодках через Днепр, но противник сбивал нас. Однако несмотря на ожесточенный огонь врага мы заняли рубеж на правом берегу. И тут во время атаки погиб Кириченко. Горько было потерять доброго друга. Но его песня осталась с нами, с ней мы пошли дальше на запад...

Под Корсунь-Шевченковской наш взвод атаковала вражеская пехота. С рассвета до полудня мы отбили несколько атак. Ожесточившись от неудач, фашисты направили на нас танки. Силы были неравные, но гвардейцы поклялись не отступать.

Молча следили мы за приближением танков. Я крепко сжимала в руках гранаты. И вот уже замелькали зеленые шинели немцев спрыгивающих с танков. Я ждала сигнала открыть огонь. Наконец, в небо взвились зеленые ракеты. Пора. «Огонь по врагу!..»

Четыре танка шли на наш взвод. Выждав, я метнула гранату. За первым взрывом последовал другой. Один подбитый танк остановился, через секунду запылал второй. Третий повернул обратно. Но последний, четвертый танк шел прямо на нас! Я выскочила из окопа с гранатой и метнула ее. Но тут выстрелом из пушки мне оторвало левую руку... Я успела бросить еще одну гранату. Пройдя надо мной, танк подорвался, но я лишилась второй руки. Танковая атака была отбита...

Мне самой пришлось руководить ампутацией и перевязкой. Молодой боец, помогавший мне, потерял сознание. С поля боя меня вынесли солдаты чехословацкой дивизии, дравшейся рядом...

Мне не хотелось жить. «Кому я теперь нужна? Лучше бы я погибла в бою», — горько думалось ночами в госпитале. Я молчала сутками, ни с кем не разговаривала.

Но однажды я услышала песню, ту, всеми нами любимую — песню Кириченко. К нам в госпиталь приехал ансамбль украинской песни. И голос молодого певца-солдата вызвал дорогие воспоминания. Захотелось увидеть Днепр, родных, друзей. Просто захотелось жить, встречаться с людьми, радоваться! Песня боевого друга пробудила во мне любовь к жизни, спасла меня...

Выступление Валиевой по радио в передаче «Встреча с песней» вызвало невиданный поток писем: судьба девушки-героини взволновала многих. Но Люба вскоре куда-то уехала, и я потерял ее из виду.

Прошло семнадцать лет. И вдруг звонок по телефону:

— Приезжайте, я познакомлю вас со своей дочкой Галей! Ей уж скоро семнадцать...

Семнадцать! Столько же было и Любе, когда она уходила на фронт.

Новый многоэтажный дом сверкает освещенными окнами. Поднимаюсь на третий этаж. Навстречу мне спешит стройная, темноволосая девушка, немного похожая на испанку. Она радостно улыбается, а за спиной — ее мама, Любовь Иосифовна Валиева. Глаза ее влажны... Да, немножко больше морщинок, чуть-чуть седины, но будто и не было тех прошедших, невозвратных лет! Гостя сразу усаживают на диван. В квартире много книг и цветов. Галя спешит на кухню показать мастерство хозяйки, а Любовь Иосифовна рассказывает о своей жизни. Она училась в институте иностранных языков на английском отделении.

— Потом родилась дочка. Галя — большая радость в моей жизни. Я как бы родилась заново и росла вместе с