Энн из Зелёных Крыш - Люси Мод Монтгомери

место. У меня, конечно же, геометрия, у Джейн – латынь, у Руби и Чарли – алгебра, у Джози – арифметика. Муди Сперджен, по его словам, нутром чувствует, что может завалить английскую историю. Мисс Стейси собирается в июне устроить репетицию вступительных экзаменов примерно той же трудности, что и в академии, и будет столь же строго оценивать. Это станет проверкой наших знаний. Скорей бы все кончилось, Марилла. Мысли об экзаменах не оставляют меня. Иногда я просыпаюсь посреди ночи и думаю, что буду делать, если не поступлю.

– Вернешься в школу и повторишь попытку на следующий год, – невозмутимо произнесла Марилла.

– Не думаю, что у меня лежит к этому душа. Провалить экзамены – это такой позор, особенно, если Гил… если другие успешно их выдержат. На экзаменах я всегда так волнуюсь, что могу все перепутать. Иметь бы мне такие крепкие нервы, как у Джейн. Ее нельзя вывести из себя.

Энн со вздохом отвела глаза от волшебного весеннего мира за окном, от манящей синевы небес и легкого ветерка, от рвущейся на свободу зелени в саду и решительно взялась за учебник. Еще не одна весна будет в ее жизни, но если она не сдаст экзамены, то никогда не сможет в полную силу ей насладиться.

Глава 32

Список поступивших известен

В конце июня закончился учебный год, а с ним и пребывание мисс Стейси в Эйвонли. Энн и Диана возвращались домой полные печали. Красные глаза и мокрые носовые платки были убедительным доказательством того, что прощальная речь мисс Стейси была не менее трогательной, чем слова, произнесенные мистером Филлипсом при тех же обстоятельствах три года назад. У подножия холма, поросшего хвойными деревьями, Диана остановилась, оглянулась на здание школы и глубоко вздохнула.

– Такое чувство, что пришел конец всему, – произнесла она уныло.

– Тебе и наполовину не так грустно, как мне, – сказала Энн, тщетно пытаясь отыскать сухое место на платке. – Следующую зиму ты опять проведешь здесь, а вот я навеки покидаю старую добрую школу – если мне повезет.

– Так, как раньше, уже не будет. Ушла мисс Стейси; ты, Джейн и Руби, возможно, тоже уйдете. За партой я буду сидеть одна – другой соседки, кроме тебя, мне не надо. А как весело мы проводили с тобой время, Энн! Ужасно знать, что все закончилось.

Две крупные слезы скатились по носу Дианы.

– Перестань плакать, а то и я не остановлюсь, – умоляюще произнесла Энн. – Только уберу платок, как ты снова начинаешь реветь, и я тут же к тебе присоединяюсь. Как говорит миссис Линд: «Если не можешь быть веселой, будь ей, насколько можешь». Скорее всего, я буду здесь в следующем году. Сейчас я прямо уверена, что не одолею экзамены. И такая уверенность накатывает регулярно.

– Ты прекрасно проявила себя на проверочных экзаменах у мисс Стейси.

– Все потому, что на них я не нервничала. Ты представить себе не можешь, какой леденящий ужас охватывает меня при мысли о настоящих экзаменах. К тому же у меня тринадцатый номер, а Джози Пай считает его несчастливым. Я не суеверна и понимаю, что это чепуха, но предпочла бы иметь другой номер.

– Как бы мне хотелось поехать с тобой! – сказала Диана. – Мы бы отлично провели время в городе. Но тебе, наверно, придется вечера просиживать за учебниками.

– Нет. Мисс Стейси взяла с нас обещание вообще не открывать книг. Иначе мы только устанем, и в голове у нас будет каша. Она советует больше гулять, стараться не думать об экзаменах и рано ложиться спать. Хороший совет, но следовать ему трудно. Присси Эндрюс рассказывала, что в экзаменационный период она каждый день полночи проводила за зубрежкой, и я решила, что поступлю так же. Как мило, что твоя тетя Жозефина пригласила меня пожить на время экзаменов в «Бичвуде».

– Ты будешь писать мне из города?

– Напишу уже во вторник вечером и расскажу, как прошел первый день, – обещала Энн.

– В среду я весь день буду крутиться у почты, – поклялась Диана.

В понедельник Энн уехала в город, а в среду Диана, осаждавшая, как и обещала, почту, получила от нее письмо.

«Моя дорогая Диана» (писала Энн).

«Сейчас вечер вторника, и я пишу тебе это письмо из библиотеки “Бичвуда”. Прошлым вечером мне было очень одиноко в моей комнате – ах, если б ты была со мной! Я обещала мисс Стейси не зубрить перед экзаменами и сдержала обещание, хотя было тяжело справиться с желанием открыть учебник истории. Так в прошлом было трудно не заглядывать в роман, пока не сделаешь уроки.

Сегодня утром за мной зашла мисс Стейси, и мы вместе отправились в академию, прихватив по дороге Джейн, Руби и Джози. Руби протянула мне руки – холодные, как ледышки. “Видно по тебе, что ты ночью глаз не сомкнула”, – сказала мне Джози и добавила, что не уверена, что у меня достанет сил на учебу, даже если я поступлю. Сколько времени прошло, сколько воды утекло, а я так и не продвинулась в своей попытке полюбить Джози Пай.

У академии толпилось много молодых людей – со всего острова. Первым, кого мы увидели, был Муди Сперджен, он сидел на ступенях и что-то бормотал себе под нос. Джейн спросила, что он делает, и услышала в ответ, что он раз за разом повторяет таблицу умножения, так он успокаивает нервы и просит, бога ради, ему не мешать. Ведь если он собьется, его опять охватит страх, и тогда он забудет все, что когда-либо учил. Таблица умножения сдерживает его знания, не давая разлететься.

Нас пригласили войти внутрь, и на этом мы с мисс Стейси расстались. Мы с Джейн сели в классе рядом, и Джейн выглядела такой спокойной, что я ей позавидовала. Никакая таблица умножения не требовалась уравновешенной и разумной Джейн! “Интересно, – подумала я, – заметно ли по мне, что я сейчас чувствую, и не слышно ли, как гулко стучит мое сердце?” Потом вошел мужчина и стал раздавать экзаменационные листы по английскому языку и литературе. Когда я взяла свой, руки мои похолодели, а голова закружилась. На какой-то ужасный момент, Диана, я испытала то же чувство, что и четыре года назад, когда спросила у Мариллы, могу ли я остаться в Зеленых Крышах. Но тут в голове неожиданно все упорядочилось, сердце снова забилось (я забыла сказать, что на какое-то время оно совсем остановилось), и я поняла, что, по крайней мере, с