Энн из Эйвонли - Люси Мод Монтгомери

нарциссов и перешептывается с розами. Я пошла бы навстречу – о, совсем бесшумно! – простерла бы к ней руки и сказала: «Милая Эстер Грей, не согласитесь ли вы стать моей подругой, потому что я тоже люблю розы?» И мы сели бы на старую скамью, немного поговорили и помечтали или просто молча сидели рядом – это может быть так приятно. А когда б взошла луна, и я огляделась вокруг, то не увидела бы ни Эстер Грей, ни маленького, увитого плющом домика, ни розовых кустов… Только старый, заброшенный сад, звездочки июньских лилий, рассеянные в траве, и печально вздыхающий в ветвях вишневых деревьев ветер. И откуда мне знать, что это было? Реальность или плод моего воображения?»

Диана инстинктивно подвинулась и привалилась спиной к изголовью кровати. Когда твоя подруга рассказывает в сумерки такие мистические истории, лучше знать, что у тебя за спиной.

– Боюсь работа «Общества» без вас с Гилбертом зачахнет, – грустно заметила она.

– Ну уж нет, – живо отозвалась Энн, возвращаясь из мира грез к делам практическим. – Наше «Общество» прочно стоит на ногах, особенно теперь, когда к нашей работе с энтузиазмом подключилось старшее поколение. Посмотри, как ловко этим летом они управляются со своими лужайками и газонами! А я в Редмонде буду отслеживать новые идеи, напишу доклад и пришлю сюда к зиме. Не смотри на вещи так мрачно, Диана. И не ставь мне в упрек минуты радости и ликования. Позже, когда придется уезжать, я еще наплачусь.

– Тебе и положено радоваться… Ты едешь в университет, там тебя ждет веселое время, новые друзья.

– Надеюсь, я обрету там новых друзей, – задумчиво произнесла Энн. – Возможность найти новых друзей делает жизнь увлекательной. Однако сколько бы новых друзей ни появилось у меня, они никогда не заменят в моем сердце старых, особенно одну девушку с черными глазами и ямочками на щеках. Догадайся, кто это, Диана.

– В Редмонде будет много умных девушек, – вздохнула Диана, – а я всего лишь глупая деревенская девчонка, которая, не подумав, может иногда сказать «таперича». Эти последние два года были слишком хороши, чтобы длиться долго. Но я знаю кое-кого, кто искренне рад, что ты едешь в Редмонд. Можно я задам тебе один вопрос, Энн… Важный вопрос? Не сердись и ответь серьезно. Тебе нравится Гилберт?

– Как друг – очень, но не в том смысле, который ты имеешь в виду, – спокойно и уверенно ответила Энн. Ей казалось, что ее ответ искренен.

Диана вздохнула. Не то ей хотелось услышать.

– А замуж ты вообще собираешься?

– Возможно… когда-нибудь… когда встречу того единственного, – сказала Энн, мечтательно подставив лицо лунному сиянию.

– А как ты узнаешь, что встретила именно его? – настаивала Диана.

– О, узнаю… что-то мне подскажет. Тебе известен мой идеал, Диана.

– Идеалы с возрастом меняются.

– Только не мой. Я не смогу полюбить человека, который ему не соответствует.

– А если такого не встретишь?

– Тогда придется умереть старой девой, – последовал веселый ответ. – Не самая страшная смерть на свете.

– Умереть старой девой нетрудно – жить такой жизнью нелегко, – сказала Диана без всякого намерения пошутить. – Впрочем, я не откажусь остаться старой девой, если буду выглядеть как мисс Лаванда. Но мне такой никогда не быть. В сорок пять я буду толстухой. И если у стройной старой девы еще могут быть романтические отношения, то толстухе рассчитывать не на что… Кстати, ты знаешь, что Нельсон Аткинз сделал предложение Руби Джиллис три недели назад? По словам Руби, у нее и в мыслях не было выходить за него, потому что молодой жене придется жить с его стариками. Однако Нельсон сделал предложение так возвышенно и романтично, что она потеряла голову. Но принимать скоропалительные решения не в ее принципах, и она взяла неделю на размышления. Спустя два дня она была на занятии кружка шитья, которое проходило в доме его матери, и на столе в гостиной увидела книгу «Полное руководство по этикету». Руби сказала, что у нее не хватает слов, чтобы описать свои чувства, когда в главе под названием «Рекомендации желающим вступить в брак» она нашла то самое предложение руки и сердца, которое ей сделал Нельсон – слово в слово. Придя домой, она написала ему в жесткой форме решительный отказ. Теперь родители, по словам Руби, не спускают с него глаз из страха, что он может утопиться. Сама Руби по этому поводу не беспокоится – в том же «Руководстве» написано, как должен вести себя отвергнутый поклонник, и там ни слова не сказано, что ему следует утопиться. Она говорит, что по ней сохнет Уилбер Блэр, и она ничего не может с этим поделать.

Энн сделала нетерпеливое движение.

– Мне неприятно это говорить… Такое заявление отдает предательством, но, понимаешь, мне больше не нравится Руби. Я хорошо к ней относилась в школе, и в Академии тоже, хотя не так, как к тебе и Джейн, конечно. Но последний год в Кармоди она мне кажется другой… такой… такой…

– Я понимаю, – кивнула Диана. – Все идет из семьи, и она ничего не может с этим поделать. «Даже если кто-то из сестер Джиллис иногда думал о чем-то, кроме поклонников, – говорит миссис Линд, – это никак не отражалось на ее походке или разговоре». Руби неспособна думать ни о чем, кроме парней и комплиментов, которыми ее осыпают, и хвалится, что в Кармоди все поголовно сходят по ней с ума. Удивительно, но так оно и есть, – признала неохотно Диана. – Вчера вечером я встретила ее в магазине Блэра, и она шепнула мне, что еще один «сошел с ума». Я не стала спрашивать, кто он, зная, что она только этого и ждет. Помнишь, еще в детстве она всегда говорила, что, когда вырастет, все парни будут у ее ног, и она хорошенько повеселится, прежде чем выйдет замуж. Как она не похожа на Джейн, правда? Джейн – такая милая, разумная девушка с прекрасными манерами.

– Джейн – настоящий бриллиант, – согласилась Энн и прибавила, подаваясь вперед, чтобы нежно погладить лежащую на подушке пухленькую с ямочками руку: – Никто не может сравниться с моей Дианой. Помнишь тот вечер, когда мы с тобой познакомились и поклялись в вечной дружбе у тебя в саду? Думаю, мы остались верны той клятве… Мы никогда не ссорились, даже легкого отчуждения никогда не было. Не могу забыть, какая дрожь меня охватила в тот день, когда ты сказала, что любишь меня. Мое сердце так изголодалось по любви. Тогда я особенно остро почувствовала, до какой степени была раньше одинока. Никто меня