Исповедь Обреченной - Соня Грин

решила подтянуть к себе на побитые жизнью коленки старый компьютер и поискать вакансии для работы.

Итак. Первое, несомненно, вакансия уборщицы – но мне она не по душе.

Когда я была маленькая, тетушка ушла на собеседование и наказала мне, чтобы я помыла всю посуду. Но мне был настолько омерзителен тот факт, что я, в принципе, буду ее брать в руки и смывать остатки гадкой-гадкой еды в раковину, что я… решила их съесть.

То есть тогда мой бедный мозг еще не знал, какое фиаско мне придется испытать. И я подносила ко рту тарелку, и все это ее содержимое заливалось мне прямиком в желудок… Бе… А потом на худой конец облизывала ее и ставила на место.

А когда пришла тетя и спросила, почему в посудном ящике воняет слюнями и расчлененными недельной давности котятами, я ответила, что помыла посуду… языком. Думаю, не стоит вдаваться в подробности и рассказывать, какой нагоняй я получила и как меня рвало – не только из-за просроченных остатков еды, покоившихся на посуде, но также и из-за понимания того, что все эти просроченные остатки еды, оставшиеся на посуде, оказались у меня в животе. Ей-богу, – понятия не имею, о чем я думала, когда затеяла все это!

Короче, сделав для себя пару новых открытий (и ощутив пару новых рвотных позывов), я решила, что, в общем-то, уборщица – не мой конек.

Дальше следовала вакансия кассирши в супермаркете. Легче легкого! Но и тут меня ждала непредвиденная беда – во-первых, зарплата выдавалась только через месяц, а во-вторых, на эту зарплату мне просто нельзя выжить.

Я листала ленту, наверное, до полуночи, пока глаза мои в трубочку не свернулись и не сказали, что с них достаточно. Но только я хотела закрыть компьютер, как в мое поле зрения попалась совершенно интересная вакансия…

А сейчас, если я начну рассказывать, я, наверное, засн

14 марта

12:07

Я так вымоталась после прогулки, что уснула вчера прямо перед компьютером, хотя до этого не таскала ни тяжестей, ни нагружалась – только ходила пешим шагом, и ничего более. Очевидно, я знаю, что все это так называемые побочные эффекты от порока (чувствовать себя в восемнадцать на шестьдесят восемь – тоже побочный эффект), но мне все равно сделалось так грустно, прямо хоть кричи.

Я сходила на кухню и заварила себе крепкий кофе, прочно игнорируя запреты на диету, а потом снова уселась в кресло с ноутбуком и открыла вкладку Гугла.

Вакансия, которая меня заинтересовала, называлась очень лаконично – «требуются аквагримеры в центральный парк». И преимуществ там была целая масса.

Во-первых, они высчитывали зарплату из заработанных денег и отдавали сразу, и мне не пришлось бы ждать месяц, за который я успею три раза коньки отбросить.

Во-вторых, все, что им требовалось – умение считать и умение рисовать, а с этим у меня никогда проблем не было.

В-третьих, я могла бы работать сколько захочу – хоть семь дней в неделю, хоть два. Только тогда и разница в зарплате будет существенная, к сожалению.

В-четвертых, до центрального парка от моего дома было всего лишь каких-то пятнадцать минут езды на общественном транспорте.

Красотища!

Короче, посчитав все плюсы и минусы, я решительно набрала номер, заботливо оставленный в конце объявления. На другом конце мне ответил приятный преклонного возраста дяденька.

Сначала, наверное, минут пятнадцать, он компостировал мне нервы общими вопросами вроде «кто ты», «что ты из себя представляешь», а потом стал рассказывать непосредственно про подработку. Выяснилось, что какое-то время мне нужно покупать свои материалы – вплоть до того дня, как их умы озарит мысль, что эта восемнадцатилетняя дурочка все-таки умеет рисовать, и только тогда они станут покупать мне материалы и краски за свои деньги. Стажировку проходить не нужно – как сказал заведующий, приходить я могу уже завтра к двум часам в парк, чтобы «показать им свои умения».

Потом, в самом конце разговора, он спросил, нету ли у меня какой инвалидности или что-то вроде того. И я ответила, что нет.

Почему-то впервые в жизни мне захотелось почувствовать себя здоровой.

15 марта

16:55

Я только что пришла домой. Чувствую себя поганей некуда – сердце колотится так, что хоть кричи. И болит. От этого еще хуже. Как же меня все это достало…

Я пришла ровно к двум часам. Я не знала, как мне стоит выглядеть, поэтому одела черные обтягивающие брюки и телесного цвета пальто.

В парке было много народу, взрослые и подростки, но большую часть, конечно, составляли дети. У входа меня ждал молодой человек лет двадцати, или, может, двадцати одного, в синей легкой майке и с приятной загорелой кожей – ну чистой воды иностранец! – и рядом с ним стоял пожилой дядька, который как раз и отвечал мне на звонок.

В ходе разговора выяснилось, что этого симпатичного юношу зовут Марк, ему девятнадцать, он племянник моего работодателя (вот ведь сюрприз!), и именно он будет руководить мной (а я и не против!), потому что его дядя слишком стар для того, чтобы бегать за преступниками, если кто вдруг стащит палитру. Мне, с измученным донельзя операциями сердцем, это показалось наглым хвастовством.

Потом на холсте я показывала свои «умения», и уже где-то через полчаса к нам подбежала миленькая девчушка лет пяти. Я почему-то вспомнила себя в ее возрасте… Короче, так как я взяла с собой только акварель, Марк предложил мне свои краски, специально предназначенные для аквагрима, и я стала рисовать. Мне было впервые рисовать на чьем-то лице, но я так увлеклась этим занятием, что уже через пятнадцать минут девочка превратилась в звездное небо, одинокого лодочника, плывущего посередине океана, и огромную, кроваво-красную луну. И ей, похоже, это понравилось.

Марк рассчитал мне сумму – пятьсот рублей авансом, – а потом, когда я собралась уходить, сказал:

– Глубокие рисунки.

Я пожала плечами:

– Обычные.

– Не-а, совсем необычные, – он улыбнулся. Флиртует? – очень насыщенные смыслом. Все-таки, когда захочешь нарисовать израненное голое тело, не забывай, что ты рисуешь на детях.

Ей-богу, мы так смеялись, что у меня живот заболел!

А потом случилось то, от чего я чуть ли не растаяла – он предложил проводить меня до остановки! Как мило! Да вот только чертов организм решил иначе – на половине пути я снова стала хрипеть и задыхаться, как ненормальная, и сказала, что мне нужно идти в магазин и пусть он идет своей дорогой.

На том мы и расстались.

21 марта

20:20

Продолжаю ходить на свою «работу».