Энн из Зелёных Крыш - Люси Мод Монтгомери

и печенья в сахарной пудре, которое Марилла приготовит перед самым чаем. Поверь, Диана, мы два дня хлопочем с Мариллой с утра до вечера. Принимать в гостях семью священника – большая ответственность. Раньше ничего подобного в моей жизни не было. Заглянула бы ты сейчас в нашу кладовую. Это надо видеть! Мы подадим на стол заливную курицу и холодный язык. У нас два вида желе – красное и желтое, взбитые сливки, лимонный пирог и вишневый пирог, три сорта печенья и фруктовый торт, и еще знаменитое варенье Мариллы из желтых слив, которое она держит специально для священников, и пудинг, и слоеный пирог, и печенье в сахарной пудре, о котором я уже упоминала. Хлеб тоже заготовили – и свежий, и подсушенный, на тот случай, если у священника проблемы с пищеварением. Миссис Линд говорит, что у священников такое часто встречается, но мистер Аллен еще молод и вряд ли нажил себе эту профессиональную болезнь. Что до моего слоеного пирога, то при мысли о нем я обливаюсь холодным потом. А что если он у меня не получится! Ночью мне снилось, что меня преследует страшный гоблин и вместо головы у него слоеный пирог.

– Не волнуйся. Все пройдет хорошо, – сказала Диана, всегда готовая утешить подругу. – Я помню вкуснейший кусок испеченного тобой пирога, что ты принесла на завтрак в Приют Безделья две недели назад.

– Да, но у пирогов есть скверная привычка получаться плохо, когда тебе обязательно надо, чтобы он удался, – вздохнула Энн, пуская по воде особенно густо пропитанную смолой веточку. – Мне остается только довериться Провидению и не забыть насыпать муку. О, взгляни, Диана, какая прелестная получилась радуга! Как ты думаешь, когда мы уйдем, Дриада выйдет, чтобы накинуть ее на шею, как шарфик?

– Ты ведь знаешь, что дриады не существуют, – сказала Диана, помня, как мама страшно рассердилась, когда услышала истории о Зачарованном Лесе. В результате Диана решила воздержаться от безудержных полетов фантазии и не позволяла себе верить даже в безобидных дриад.

– Но так легко вообразить, что она есть, – сказала Энн. – Каждый вечер перед сном я выглядываю из окна – не сидит ли перед источником Дриада, расчесывая свои локоны, как перед зеркалом. Иногда я ищу следы ее ног на росе. О, Диана, не теряй веру в нашу Дриаду!

Наступило утро среды. Энн поднялась на рассвете – она была слишком взволнована, чтобы спать. Балуясь предыдущим вечером на источнике, она подхватила сильную простуду, но ничего, кроме разве крупозного воспаления легких, не могло ослабить сегодня ее интерес к кулинарии. После завтрака она занялась пирогом. Закрыв наконец духовку, она издала облегченный вздох.

– Я уверена, что на этот раз ничего не забыла положить. Как вы думаете, Марилла, пирог поднимется? А вдруг разрыхлитель не хорош? Я взяла его из новой банки. Миссис Линд говорит, что в наше время нельзя точно знать, хороши ли продукты – все теперь подделывают. Этим вопросом должно заняться правительство, но она думает, что на правительство консерваторов рассчитывать не приходится. А что если пирог все же не поднимется, Марилла?

– У нас и без него всего полно, – равнодушно отнеслась к такому предположению Марилла.

Пирог однако поднялся и вынутый из плиты выглядел легким и воздушным, похожим на золотую пену. Покраснев от удовольствия, Энн украсила его слоями рубинового желе и мысленно представила себе, как миссис Аллен его ест и, возможно, даже попросит положить еще кусочек.

– Вы, наверняка, достанете лучший сервиз, Марилла, – предположила она. – А можно мне украсить стол папоротником и дикими розами?

– Мне кажется это пустым занятием, – фыркнула Марилла. – Главное – хорошее угощение, а не бессмысленные цветы.

– А вот миссис Барри украсила свой стол, – сказала Энн, которая иногда не гнушалась прибегнуть к хитрости. – И священник отвесил ей по этому поводу изящный комплимент, назвав обед пиршеством не только для желудка, но и для глаз.

– Ну, делай, как знаешь, – согласилась Марилла, которая не могла позволить миссис Барри или кому-то еще ее превзойти. – Только не забудь оставить место для посуды и блюд с едой.

Энн превзошла самое себя, постаравшись украсить стол с бо́льшим вкусом, чем миссис Барри. Используя много роз и папоротников и обладая отменным художественным вкусом, она превратила обеденный стол в изысканный предмет искусства. Священник с женой, подойдя к столу, не удержались от восхищенных возгласов, вызванных такой красотой.

– Это дело рук Энн, – призналась сухо Марилла. А одобрительная улыбка миссис Аллен была для Энн высшей наградой.

Мэтью тоже сидел за столом, но как удалось этого добиться, знали только Энн и высшие силы. Видя, что брат находится на грани нервного расстройства, Марилла в отчаянии отступила. Но Энн взяла дело в свои руки, да так успешно, что Мэтью теперь сидел за столом в своем лучшем костюме с белым воротничком и вел не лишенную интереса беседу со священником. С миссис Аллен он и словом не перемолвился, но, похоже, этого от него никто и не ожидал.

Все шло как по маслу, пока очередь не дошла до пирога. Миссис Аллен, пресытившись разнообразием и обилием разных вкусностей, от него отказалась. Но Марилла, видя огорчение Энн, сказала с улыбкой:

– О, вы должны хотя бы попробовать, миссис Аллен. Энн испекла пирог специально для вас.

– В таком случае я обязана его отведать, – рассмеялась миссис Аллен, кладя себе на тарелку вслед за священником и Мариллой аппетитный треугольный кусочек.

Миссис Аллен откусила от него, и, хотя на ее лице появилось странное выражение, она, ничего не говоря, доела кусок. Заметив эту перемену, Марилла поспешила попробовать пирог.

– Энн Ширли, – воскликнула она, – что ты в него положила?!

– Все точно по рецепту, Марилла, – ответила Энн с горестным видом. – Что-то не так?

– Что-то не так! Да хуже не бывает. Мистер Аллен, не прикасайтесь к пирогу. А вот ты, Энн, попробуй, что у тебя получилось. Что за специи ты употребила?

– Ваниль, – сказала Энн с пунцовым от стыда лицом после того, как попробовала свою выпечку. – Только ваниль. Наверное, дело в разрыхлителе. Я подозревала, что…

– Разрыхлитель! Что за ерунда! Пойди принеси мне ту ваниль, что ты положила в пирог.

Энн покорно побежала в кладовую и вернулась с маленькой бутылочкой, частично заполненной коричневой жидкостью. Наклейка на бутылочке гласила: Первосортная ваниль.

Марилла взяла бутылку в руки, откупорила ее и понюхала.

– О, боже… Энн, ты добавила в тесто болеутоляющее средство. На прошлой неделе я разбила бутылочку с ним, а остатки вылила в старую емкость от ванили. Частично это моя вина – я должна