Прядильщица Снов - Тория Кардело

— Ценой будет нынешняя Аля со всеми её несовершенствами, — голос девушки на мгновение стал глубже, темнее. — Но разве это цена? Разве ты не мечтаешь избавиться от неё? От той, которую все называют уродиной, никому не нужной толстушкой?

В голове Али снова эхом отозвались слова: «Уродина. Одинокая, никому не нужная уродина». Она закрыла глаза; внутри боролись противоречивые чувства. Страх перед неизвестностью, перед возможным обманом. И отчаянное, мучительное желание стать другой, прекратить страдания, перестать ненавидеть себя.

Она так устала. Устала от бесконечных диет, от срывов, от осуждающих взглядов матери, от собственной слабости.

«Если это шанс — разве я могу упустить его?»

Медленно, всё ещё сомневаясь, она протянула руку навстречу своему идеальному образу. Их пальцы соприкоснулись, и Аля с удивлением почувствовала тепло. Не призрачное, не воображаемое — настоящее человеческое тепло. Удивительно приятное, успокаивающее тепло, напоминающее о солнечном летнем дне, о беззаботном детстве, когда собственное тело не превратилось в тюрьму.

— Да, — прошептала Аля, сжимая чужую ладонь. — Я согласна.

Идеальное отражение улыбнулось и притянуло Алю ближе. И в этот момент все зеркала вокруг вспыхнули ослепительным голубым сиянием. Аля повернула голову и увидела, что теперь везде отражалась не реальная она, а её идеальный образ — всегда прекрасный, всегда совершенный.

Страх сменился восторгом, предвкушением. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди. Яркий, слепящий свет поглощал все формы и тени.

Сквозь сияние и шум в ушах Аля слышала медленный счёт Агаты. С каждой цифрой зеркальный зал становился всё более размытым, звуки доносились будто сквозь толщу воды. И наконец, на счет «десять» Аля медленно открыла глаза.

* * *

— …шесть, семь, восемь, девять, десять. Вы снова здесь, в моём кабинете, но теперь отдохнувшая и обновлённая. Открывайте глаза, Аля.

Голос Агаты звучал так же мягко, но более обыденно. Аля медленно открыла глаза, чувствуя себя странно — словно проснулась после долгого, глубокого сна. Она сидела в том же кресле в кабинете Агаты. Лампа всё так же мерцала, ноктюрны Шопена наполняли комнату нежными звуками. И всё же что-то изменилось. Она ощущала себя иначе — легче, свободнее, будто избавилась от многолетней тяжести.

— Как вы себя чувствуете? — Агата наблюдала за ней с лёгкой улыбкой.

— Удивительно хорошо, — Аля не узнала собственный голос — настолько спокойно и уверенно он прозвучал. — Как будто я… проснулась после очень долгого сна. И хорошо выспалась.

— Расскажите, что вы видели там?

Аля описала своё видение: зал зеркал, кошмарные отражения, появление идеального образа и их финальное соединение.

— И сейчас, — она запнулась, внезапно смутившись, — я выгляжу по-другому? То есть… изменилась ли моя внешность?

Что-то в глазах Агаты мелькнуло — то ли удивление, то ли одобрение, то ли нечто совсем иное, непостижимое.

— Пока нет, Аля. Физические изменения требуют времени, — произнесла она мягко, но убедительно. — То, что произошло сегодня, — только первый шаг. Начало пути. Но уверяю вас, скоро вы почувствуете эффект. Возможно, не так, как ожидаете, но он обязательно будет.

Она сделала паузу, глядя Але прямо в глаза.

— Хочу попросить вас об одном, — продолжила Агата, доставая из ящика стола небольшую тёмно-синюю книжечку в кожаной обложке. — Ведите дневник сновидений. Сны очень важны в нашей работе, Аля. Особенно сейчас, после этого сеанса. Возможно, вы начнёте видеть необычные, яркие сны. Не пугайтесь этого. Записывайте каждый сон сразу после пробуждения, пока он свеж в памяти. Сейчас ваше подсознание особенно активировано, и сны могут стать важным ключом к дальнейшей трансформации.

Она протянула Але книжечку. На обложке красовался странный символ — что-то вроде спирали, переплетённой с изображением глаза. Аля кивнула, принимая книжку.

— И ещё, — добавила Агата, — не убирайте свой рисунок с идеальным образом. Держите его на видном месте. Он станет «ключом снов», точкой фокусировки для вашего подсознания.

— «Ключ снов»?.

— Это термин из моей методики, — улыбнулась Агата. — Объект или образ, который служит проводником между сознательным и бессознательным. Ваш рисунок идеально подходит для этой роли.

Аля кивнула, бережно сжимая в руках подаренный дневник. Её переполнял странный энтузиазм — не лихорадочное возбуждение, как часто бывало от новых диет или модных методик похудения, а спокойная, глубокая уверенность, что на этот раз всё выйдет иначе. Что она на правильном пути.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила она, глядя Агате в глаза. — Я… не знаю, как описать, но чувствую себя так непривычно.

— Это только начало, — Агата загадочно улыбнулась. — Главное — не забывайте о дневнике снов.

Аля кивнула, всё ещё наслаждаясь необычной лёгкостью и приливом внутренних сил. Покидая кабинет Агаты, она чувствовала себя обновлённой. Словно впервые за долгое время увидела свет в конце тоннеля.

Могла ли она предположить, куда он поведёт? Вряд ли. Но одно она знала наверняка — она больше не была той неуверенной, забитой девочкой, какой вошла в этот кабинет час назад. Что-то изменилось — не во внешности, но глубоко внутри. И это только начало.

Выйдя из «Зазеркалья» на холодную улицу Зимнеградска, Аля глубоко вдохнула сырой осенний воздух. Сумерки уже сгустились, и первые звёзды проступали на тёмном небе. Аля подняла голову, разглядывая их — и впервые за долгое время улыбнулась от души.

Казалось, что звёзды подмигивают ей, обещая что-то новое, удивительное и долгожданное.

Глава 7. Призрачные яблоки

Аля вернулась домой поздно. Родители уже поужинали и смотрели телевизор в гостиной, негромко смеясь над очередной комедией. Она прокралась в свою комнату, радуясь, что не встретила никого у зеркала в прихожей. Внутри всё ещё бурлили эмоции после встречи с Агатой: волнение, предвкушение, страх. И одновременно с этим — непривычная лёгкость.

Комната встретила её привычным полумраком и запахом старых книг. Здесь она чувствовала себя в безопасности — никаких зеркал, никаких отражающих поверхностей. Только её убежище от внешнего мира и чужих взглядов.

Часы тихо тикали на прикроватной тумбочке, слабый свет фонаря с улицы пробивался через неплотно задвинутые шторы, а страницы открытой книги, оставленной на кровати утром, тихим шорохом манили в неизведанные миры.

Первым делом Аля достала из сумки портрет, дрожащими руками вставила его обратно в рамку и повесила над кроватью, на «законное» место. На мгновение ей показалось, что глаза девушки на картине ожили и посмотрели прямо на неё. Но это ничуть не пугало — скорее давало надежду на лучшее. Она улыбнулась и отправилась готовиться ко сну с лёгким нетерпением.

Переодеваясь, старалась не смотреть на себя. Привычное отвращение к собственной внешности никуда не делось, но теперь к нему примешивалось предвкушение чуда, как у маленького