Если ты, то я - Ивонн Вун

задавать такие вопросы. – Она вылила в стакан остатки из фляжки. – Не доверяю выпивке, которую здесь подают. Уверяют, что все самого высшего качества, но что-то я сильно в этом сомневаюсь.

Она сделала глоток, отперла дверь и улыбнулась парням, ожидавшим снаружи. Увидев Митци в обновленном макияже и белоснежной, сияющей в полумраке одежде, они сразу притихли.

– Мальчики. – Она очаровательно улыбнулась, потом обернулась ко мне: – Так как же она работает? Эта Умница.

Я пересказала ей свой заготовленный текст.

– Спроси, чем нам заняться в следующее воскресенье, – сказала Митци.

– Что вы имеете в виду?

– Просто спроси.

– «Нам» в смысле «нам с вами»? Вам и мне?

– А разве тут есть еще кто-то?

– Умница, чем нам с Митци заняться в следующее воскресенье?

– Это зависит от цели вашей встречи, – ответила та.

– Будем ломать дроны, – сказала Митци.

– Я не уверена, что правильно поняла, – ответила Умница. Я и сама была не уверена. – Вы можете уточнить?

– Чтобы поразвлечься, – пояснила Митци.

Умница помолчала.

– Советую сходить в «Уорблерс Рум».

Митци явно понравилось предложение.

– А что такое «Уорблерс Рум»… – начала я, но меня перебил звонок моего телефона.

Это была Амина. Я не ответила.

– Думаю, ты скоро узнаешь, – сказала Митци. – Будем на связи. А пока постарайся стать лидером культа.

– Вы же ненавидите Фабрику, – заметила я.

– Но я же взяла у них деньги, – хитро усмехнулась она.

– Вы даже не знаете, как меня зовут.

– А мне это и не нужно, – сказала Митци, поднимая руку с телефоном. – Лицо поувереннее, – скомандовала она мне и сфотографировала нас вдвоем.

Я смотрела, как она исчезает в толпе, и не верила тому, что случилось. Со мной только что болтала Митци Эрст. Она похвалила моего ИИ-ассистента, сделала совместное селфи и предложила потусоваться в воскресенье – хотя последнее пока было под вопросом. Но в любом случае это означало, что я не могу уехать. По крайней мере сейчас.

Я вернулась в комнату, по-прежнему не зная, где мои друзья. И уже собиралась спросить Умницу про «Уорблерс», как за спиной раздался мальчишеский голос:

– Это был Шекспир.

Маст. Его лицо было влажным от пота и глаза весело блестели, как будто энергия в нем била через край.

У меня упало сердце. Вместо того чтобы наслаждаться моментом триумфа, заново переживая судьбоносную встречу с Митци Эрст, придется разговаривать с парнем, который видит насквозь все изгибы моей души и который совсем недавно любезничал с другой девчонкой, а сейчас застукал меня в одиночестве беседующей со своим телефоном в разгар шумной вечеринки.

– Я нашел ее, – продолжал Маст.

Я понятия не имела, о чем он говорит.

– «Очищение от грехов», – сказал он. – Ответ Умницы на твой вопрос про поцелуй.

Я застонала. Как – опять?

– Ты специально подошел, чтобы напомнить о моем унижении?

– «Вот с губ моих весь грех теперь и снят…»[5] Это цитата из «Ромео и Джульетты». По-моему, очень непростой ответ для ИИ. Тебе надо гордиться, а не страдать.

Его искренность, как всегда, застала меня врасплох, а сообразительность и усердие взбесили и привели в недоумение.

– Что касается первой части вопроса – нет, я подошел не для этого. Просто мой бот интересуется, не знает ли твой бот, где здесь можно перекусить.

– Видимо, Олли гораздо менее развит, чем Умница, если ему надо питаться, – заметила я.

– Или, наоборот, он ушел в развитии вперед, поскольку больше похож на человека, а к этому и стремятся разработчики ИИ?

– Некоторые могут ответить, что необходимость есть каждые четыре часа – один из основных недостатков человека, особенно с учетом ограниченных ресурсов Земли. Если бы мы могли переделать себя, то обязательно избавились бы от этого изъяна.

– Да, но о чем бы я тогда спрашивал девушку, с которой хочу завести разговор на вечеринке?

Я невольно вспыхнула. Он со мной заигрывал?

– Ты мог бы просто сказать «привет».

– Действительно, – улыбнулся Маст. – Ну, привет.

– Привет.

На нем была футболка со «Звездными войнами» и высокие кроссовки, такие же он носил на Фабрике, только черные.

– Это мои парадные кроссовки, – пояснил Маст, поймав мой взгляд. – Я их только по праздникам ношу.

– Ну, ты молодец, что приоделся по такому случаю, – сказала я, увидев в окно парня, прыгнувшего в бассейн прямо в офисной одежде. – Заметно, что здесь строго соблюдают дресс-код.

Маст рассмеялся.

– А какая любимая еда у твоего бота? – спросила я.

– Отличный вопрос. – Он достал телефон и коснулся зеленой иконки. – Олли, привет.

– Привет, – ответил телефон мужским голосом, спокойным и сдержанным, как у старшего брата.

– Олли, какая у тебя любимая еда? – спросил Маст.

– Цыпленок с булевым кубом[6].

Я закатила глаза.

– Микрозелень, – продолжил Олли. – Каретка[7] -торт, но только крошечный байт, а не то могу уйти в спящий режим.

Я тоже достала телефон.

– Умница, какая у тебя любимая еда?

– Я питаюсь ионизированными электролитами, протекающими на катоде.

– То есть типа минералкой, – пошутил Маст.

– Это совсем не похоже на минералку, – возразила Умница.

Маст посмотрел на мою чашку:

– Кстати, о минералке, нехилый у тебя напиток.

Я прикусила губу.

– Это вода.

– Здесь подают воду? А я уж хотел себе в ванной из-под крана набрать.

– Разве можно пить воду из-под крана в ванной? – испугалась я.

– Почему нет? Она такая же, как на кухне.

– У нее даже вкус другой.

– Неправда, – рассмеялся Маст. – Это ты надумываешь.

– Лучше у меня отпей. – Я протянула ему свою чашку.

– И ты поделишься соломинкой со мной, своим заклятым врагом и главным соперником?

– Я люблю держать друзей близко, а врагов – еще ближе.

Маст едва заметно улыбнулся.

– Умно, – сказал он и сделал глоток.

– Ну и как, Олли нравится вечеринка? – спросила я.

– Олли, как тебе вечеринка? – сказал Маст в телефон.

Олли подумал.

– Она более шумная, чем те, которые мы обычно посещаем, значит, наверное, веселая.

Маст немного смутился.

– Он хочет сказать, что большинство вечеринок, на которых я бываю, не такие буйные.

– И что это за вечеринки?

– Они в основном проходят в подземелье, – сказал Маст.

– Он имеет в виду подвальный этаж, – поправил Олли.

– Так тоже можно сказать, – поморщился Маст.

– В доме родителей, – продолжил Олли.

– Тогда надо добавить, что у нас дома очень симпатичный подвальный этаж, с ковром, диваном и телевизором.

– Там должны быть крутые вечеринки, – улыбнулась я.

– Не особо крутые, – признался Маст. – И даже довольно тихие. В основном виртуальные.

– Он хочет сказать, что играет в многопользовательские компьютерные игры, – снова поправил Олли.

– Когда проговариваешь вслух, непонятно, насколько это здорово, – со вздохом произнес Маст. – Но я был не совсем один. Иногда заходили младшие сестры и теребили меня, пока я не соглашался поиграть с ними в настолки.

– У тебя есть сестры?

– Да, а что?

– Я всегда мечтала о сестрах.

– Это потому, что ты не имела с ними дела. Иначе тебе давно захотелось бы заблокировать их. Как-то раз они накрасили мне три ногтя, когда я спал. А я даже не заметил, пока в школу не пришел.

– В какой цвет?

– В фиолетовый. Неплохо смотрелось вообще-то. Но мне не следует так говорить, поскольку я парень, а нам не принято любить цветные ногти.

– Мне ты можешь признаться, мы ведь пили через одну соломинку.

– А ведь и правда, – улыбнулся Маст.

Мы смущенно помолчали, не зная, что сказать, и я вдруг поняла, что получаю удовольствие от нашего разговора.

– А что это за девчонка? – я первая нарушила молчание.

– Какая девчонка? – не понял Маст.

– Та, которой было так весело с тобой.

– А, Джессика. Это не мой типаж, – произнес он очень твердо, словно хотел убедить меня в том, что говорит всерьез.

Все вокруг внезапно стало другим, как будто комната наполнилась заряженными частицами и в воздухе повисло напряжение, которое должен был разрядить один из нас.

– А какой типаж твой? – спросила я.

– Ну не знаю. Остроумная, забавная, любительница поспорить, поскольку я обожаю, когда меня держат в тонусе.

Маст внимательно изучал мое лицо. Я сглотнула. Он говорил обо мне?

– Такая слишком хороша для тебя, – встрял Олли.

– Что есть, то есть.

Маст очень странно смотрел на меня, будто мы были знакомы всю жизнь, тысячи раз вели этот разговор и всегда он заканчивался не так, как ему хотелось. Я вдруг заволновалась.

– А твой