Энн из Зелёных Крыш - Люси Мод Монтгомери

– Нельзя так себя вести. Нужно слушать мистера Белла.

– Но он говорил не со мной, – возразила Энн. – Мистер Белл говорил с Богом и, похоже, сам был не очень заинтересован в беседе. Наверное, считал, что Бог слишком далеко. Белые березы склонились над прудом, и струящийся между ними свет лился дальше, уходя глубоко в воду. О, Марилла, это было так прекрасно! Меня охватил восторг, и я сказала: «Боже, спасибо Тебе за это» – два или три раза.

– Надеюсь, не очень громко, – забеспокоилась Марилла.

– Нет, шепотом – себе под нос. Когда мистер Белл наконец закончил, мне велели идти в класс мисс Роджерсон. Там занимались еще девять девочек. На всех были платья с пышными рукавами. Сколько я ни старалась представить, что у меня они тоже есть, ничего не получалось. Не пойму почему. Ведь могла же я такое вообразить, находясь одна здесь, в комнате под крышей! А среди этих девочек, у которых на самом деле были рукава-фонарики, сделать это было ужасно трудно.

– Не следует думать о всяких пустяках в воскресной школе. Нужно внимательно слушать, что тебе говорят. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Да, конечно. Я ответила на все заданные мне вопросы. Мисс Роджерсон много спрашивала меня. Не думаю, что она поступала справедливо, сама задавая вопросы. Мне тоже много чего хотелось спросить, но я не решилась, понимая, что мы с ней не родственные души. Потом остальные девочки читали наизусть библейские парафразы. Мисс Роджерсон спросила, могу ли я что-нибудь прочесть. Я сказала, что парафразы не знаю, но, если она хочет, могу прочесть стихотворение «Пес у могилы своего хозяина» из учебника для третьего класса. Это стихотворение не относится к религиозной поэзии, но оно такое печальное и грустное, что может за нее сойти. Мисс Роджерсон сказала, что стихотворение не подойдет, и задала мне к следующему воскресенью девятнадцатый парафраз. Я прочла его в церкви и нашла восхитительным. Две строчки меня особенно поразили:

…сокрушишь так же быстро, как полки,

в злой для Мидиана день…

Я не знаю, что за полки такие и что такое Мидиан, но стихи звучат очень трагически. Не знаю уж, как дождусь воскресенья, чтобы прочитать их вслух. Всю неделю буду учить. После воскресной школы я попросила мисс Роджерсон (миссис Линд поблизости не было) показать мне ваше место. Я сидела тихо как мышка. Мы читали третью главу, второй и третий стих из Откровений. Очень длинный отрывок. На месте священника я выбрала бы покороче. Служба тоже длилась долго. Думаю, священник старался, чтобы проповедь соответствовала тексту. Но говорил он неинтересно. Думаю, дело в том, что он лишен воображения. Я не могла долго его слушать и дала волю своей фантазии, и мне привиделись удивительные вещи.

Марилла понимала, что слова Энн заслуживают сурового порицания, однако то, что говорила девочка о проповеди священника и молитве мистера Белла, она сама переживала год за годом, не умея выразить свои чувства в словах. Ей казалось, что эти тайные, невысказанные, крамольные мысли неожиданно обрели зримую, укоряющую форму в лице простодушной девочки – маленького изгоя.

Глава 12

Торжественная клятва и обещание

Только в следующую пятницу Марилле рассказали про украшенную цветами шляпу. Вернувшись от миссис Линд, она призвала Энн к ответу.

– Энн, я услышала от миссис Линд, что ты в прошлое воскресенье явилась в церковь с лютиками и розами на шляпе, и это выглядело нелепо. Зачем выставлять себя в дурацком виде? Представляю себе это зрелище!

– Я знаю, что розовое и желтое мне не к лицу… – начала Энн.

– Не к лицу! Речь не об этом. Смешно видеть венок на шляпе – неважно, какого он цвета. Ты несносный ребенок!

– Не понимаю, почему цветы на платье – это хорошо, а на шляпе плохо, – возразила Энн. – Многие девочки прикололи букетики на платья. В чем разница?

Но Марилла не собиралась переводить разговор в абстрактное русло и вернулась к этому конкретному случаю.

– Не спорь со мною, Энн. Твой поступок глупый. Никогда больше так не делай. Миссис Рейчел сказала, что была готова провалиться сквозь землю, когда такое увидела. Она не смогла подойти к тебе и велеть снять венок – было слишком поздно. По ее словам, люди шушукались по углам. Они, наверное, решили, что я свихнулась, раз отпустила тебя в церковь в таком виде.

– О, простите. – Глаза Энн наполнились слезами. – Я не подумала, что вам это не понравится. Лютики и розы были такие красивые, и они чудесно пахли. Мне казалось, что они украсят шляпу. У многих девочек к шляпкам были приколоты искусственные цветы. Наверное, я вам очень досаждаю – лучше вернуть меня в приют. Это будет ужасно, у меня, скорее всего, начнется чахотка – я ведь такая тощая. Но лучше чахотка, чем быть наказанием для вас.

– Какая чепуха, – сказала Марилла, ругая себя за то, что заставила девочку плакать. – Я не собираюсь отсылать тебя в приют. Об этом даже речи нет. Я только хочу, чтобы ты вела себя, как остальные маленькие девочки, и не казалась смешной. Не плачь. У меня для тебя хорошие новости. Диана Барри вернулась сегодня домой. Я собираюсь к миссис Барри за выкройкой для юбки, и, если хочешь, можем пойти вместе, ты как раз познакомишься с Дианой.

Энн поднялась, стиснув руки, слезы еще не высохли на ее щеках; полотенце, которое она подшивала, соскользнуло с коленей и упало на пол.

– Я боюсь, Марилла. Теперь, когда этот момент наступил, я очень боюсь. А что, если я ей не понравлюсь? Это будет для меня самым большим жизненным разочарованием.

– Не волнуйся. Только прошу, избегай длинных фраз, они звучат комично в устах маленькой девочки. Я думаю, ты понравишься Диане. Но главное – понравиться ее матери. Если ты не приглянешься миссис Барри – пиши пропало. Как бы до нее не дошло, что ты набросилась на миссис Линд или что появилась в церкви с венком на шляпе. Не знаю, как она к этому отнесется. Так что будь вежлива, веди себя как воспитанная девочка и, ради бога, не произноси свои заумные речи. Что с тобой? Ты вся дрожишь.

Энн била дрожь. Лицо побледнело и напряглось.

– О, Марилла, вы бы тоже волновались перед знакомством с девочкой, которая может стать вашей лучшей подругой при условии, что вы понравитесь ее матери, – ответила Энн, торопливо надевая шляпку.

Они направились в Яблоневый Косогор