Необыкновенные куры для лучшего фермера-птицевода - Келли Джонс
Тем временем Генриетта продолжала тихонько кудахтать, и я не могла её ругать, ведь она осталась взаперти без корма и воды. Я понимала, что родители наверняка ужасно рассердятся, если я не вернусь к завтраку.
Мама всегда говорит: если дело не ладится – остановись и хорошенько подумай, потому что большинство людей вообще не думают в подобных обстоятельствах и только всё портят. Так что я попыталась действовать разумно: обошла курятник и внимательно всё осмотрела. И тут меня осенило: пожалуй, отвернуть дверные петли легче, чем сломать замок. Это можно сделать быстро и без шума, даже если отвёртка не того размера. Возможно, придётся открутить и засов и вообще всё раскурочить, но это может сработать.
Генриетта высунула голову, как только я открыла дверцу. Она строго посмотрела на меня – сначала одним глазом, потом другим – и спрыгнула на землю, повернулась ко мне спиной и принялась копаться в земле. Занявшись поиском пропитания, она перестала кудахтать и перешла на тихое воркование. Кажется, с ней всё было в порядке.
Я напишу тебе, что скажут родители. Но сейчас мне надо идти – я обещала папе, что приготовлю ему завтрак на День отца[9]. У нас есть только овсянка, но я нарисую на ней улыбающуюся рожицу коричневым сахаром. Ему понравится. Настанет день, когда я смогу приготовить ему омлет из яиц моей собственной курицы.
С любовью,
Софи
17 июня
Марипосе Гарсии Гонсалес
Страна мёртвых
Querida Abuelita, мне так жаль, что ты умерла. Но зато теперь ты можешь поверить во всё что угодно. И ты умеешь хорошо слушать. Думаю, мне не стоит тревожить всем этим дедушку Джима.
Сегодня утром я проснулась раньше мамы с папой и пошла проверить, как там Генриетта. Вылила старую воду и налила свежую, насыпала в пластиковую мисочку немного зерновой смеси и семечек, она их очень любит. Я заглянула в ящик с гнёздами, но яиц там не было (и цыплят тоже, слава богу).
После этого я надела перчатки, взяла совок, стёрла помёт с пола и бросила в ведро, а потом закопала под смородиной (надеюсь, что кусту это не повредит). Помёт вонючий и противный, но нельзя же оставлять Генриетту в такой грязи. В углу сарая я нашла копну сена, перевязанную проволокой, так что получился куб, я вытянула из него немного и положила в гнёзда, а ещё выстлала пол в курятнике. В библиотечной книге написано, что можно менять лишь часть подстилки – по мере того, как она пачкается. Наверняка первый, кто до этого додумался, вздохнул с облегчением.
Когда всё было готово для нового дня, я немножко прибрала мусор, чтобы курица о него не споткнулась, и нарвала одуванчиков, она их очень любит. Нарисовав её ещё разок напоследок, я вернулась домой и наконец рассказала родителям о Генриетте.
Я очень старалась представить всё в лучшем виде. Но как только они узнали, что в старом курятнике живёт маленькая белая курочка, сразу заявили, что надо сообщить об этом той леди, которая искала своих кур, – пусть проверит, не её ли это курица. Я напомнила им, как она пыталась вломиться в курятник, и объяснила, что это, скорее всего, курица дедушки Джима. Я даже отвела их познакомиться с Генриеттой (скрестив пальцы, чтобы поилка не оказалась пустой и всё такое). Но мама стояла на своём: представь, если бы ты искала свою курицу, а кто-то её прятал – тебе бы это понравилось?
Я была в отчаянии. Агнес велела мне не выдавать Генриетту и не рассказывать никому о том, что это необыкновенная курица. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь воришка использовал способности Генриетты в злых целях. Нет уж, я должна найти способ оставить её у себя.
Мама стала говорить: что-де подумают соседи, если узнают, что мы скрывали чужую птицу? Надо её сразу вернуть. Я поняла, что проиграла, потому что мама всегда волнуется, как бы её не приняли за того, от кого вечно одни проблемы. Вся ваша семья, наверное, немало натерпелась в своё время, Abuelita, потому что мама, хоть и родилась тут и прекрасно говорит по-английски, считает, что нужно быть в два раза честнее и любезнее, если все готовы подозревать вас, что вы иммигранты без документов. Она не хочет, чтобы и у меня были такие проблемы. Как всё было на самом деле, Abuelita? Я знаю про ICE – Иммиграционную таможенную полицию – и про то, что они не могут выслать нас с мамой, так что меня этим не запугать. Жаль, что я не успела расспросить тебя об этом. А мама говорит, что я ещё мала знать про такое.
Но сейчас-то речь шла о курице. Я ждала, что решит мама.
Мне повезло: та леди не оставила ни своего телефона, ни адреса электронной почты – вообще ничего. Так что мама послала нас с папой в городскую библиотеку – поискать там её номер. А она сама тем временем спокойно поработает. У мамы последнее время запарка со статьями, потому что ей постоянно приходится отвлекаться.
По дороге в город мы с папой всё время молчали. Я пыталась придумать, как быть с Генриеттой. Спрятать ее, как Анну Франк? Например, в сарае? Но ведь, хотя Анна Франк и сидела тихо, как мышка, её всё равно схватили.
Мне показалось, папа чувствовал себя немножко виноватым. Когда мы вошли в библиотеку, он обнял меня за плечи и сказал: «Выше нос, Соф. Будут ещё и другие куры». Я ничего ему не ответила. Он просто не понимает.
В библиотеке была только мисс О’Мэлли. Она долго помогала мне искать
