Сокровища старого Яна - Роджер Уиндл Пилкингтон

— Этого обещать не могу.

— Но если не завтра, то когда же?

Питер в отчаянии пожал плечами:

— Не знаю, но обещаю, что при первой же возможности.

— Ну и обещание! — мрачно сказал Майкл.

Шкипер вздохнул:

— Да, очень неопределенное, но ничего другого я пока сказать не могу. А сейчас, по-моему, нужно принять хотя бы самые простые меры предосторожности — отвести катер от этих судов и стать на якорь в бассейне. Во всяком случае, там будет значительно труднее найти нас и меньше возможности захватить врасплох.

Они бросили якорь в центре бухты — там было спокойно и безопасно — и договорились нести дежурство в рулевой рубке в течение всей ночи двухчасовыми вахтами. На первую вахту встал Питер, остальные занялись уборкой стола после ужина. Вскоре Майкл ушел спать, а Джилл, твердо намеревавшаяся закончить расшифровку непонятной части записей, уснула тут же за столом. Керол на цыпочках тихонько выскользнула из каюты и зашла к Питеру в рулевую рубку.

Когда «Нырок» вошел в порт, в бухте и на рыбацких судах у пирсов было тихо и пустынно. Но вот начался прилив, и между молами одна за другой, равномерно постукивая моторами, прошло с дюжину или больше лодок рыбаков. Они огибали бухту и уходили через узкий проход в дальнем углу порта, направляясь, очевидно, к главной рыбацкой пристани. В мягком лунном свете они, словно сказочные корабли, скользили мимо «Нырка», сияя зелеными бортовыми огоньками; поднятые ими небольшие волны, ласково журча, слегка покачивали стоящий на якоре катер.

Как зачарованная, сидела Керол молча рядом с Питером; она не спускала глаз с разворачивавшейся перед ней волшебной картины. Но все же лицо ее выражало какую-то озабоченность.

— Скажи мне, Питер, — сказала она через некоторое время, — когда вы с Майклом решили не говорить нам, что Джо и Бил вовсе не моряки, за которых они выдавали себя, вы опасались, что мы испугаемся и откажемся плыть дальше?

Питер посмотрел на нее:

— Почему ты так думаешь?

— Просто так. Я решила, что именно поэтому вы и не сказали нам ни слова.

Шкипер покачал головой.

— Нет, причина тут другая, — сказал он. — Мы решили, что если вы ничего не будете знать, то и поведете себя с ними нормально и просто.

Керол с минуту размышляла.

— Об этом я не подумала, — призналась она. — Ну и как, мы вели себя с ними вполне естественно?

— Конечно! Именно ты и Джилл вселили в них уверенность, что мы их ни в чем не подозревали.

— Я рада, что вы не посчитали нас за трусих. Мне бы это было очень неприятно.

Питер помолчал.

— Знаешь, — произнес он наконец. — Я скажу тебе кое-что, только обещай ничего не говорить остальным.

— Конечно, Питер.

— Честно говоря, я сам очень боялся Била и Джо. Майкл-то, конечно, и не думал ни о какой опасности, он просто принял все это за интересную игру в ковбоев и индейцев. Но пока мы от них не отделались, я чувствовал себя очень неважно. Кажется, в первый раз в жизни я так испугался.

Керол взглянула на него и засмеялась.

— Не верю, чтоб ты струсил!

— Но это абсолютная правда, — сказал Питер. — Понимаешь, я отвечаю не только за себя, но и за безопасность Джилл, и за Майкла, и особенно за твою безопасность.

— За меня, Питер, тебе совсем не нужно беспокоиться.

— Да? А я вот беспокоюсь, даже если это, по-твоему, и напрасно. Мы уговорили тебя отправиться с нами, и это наша вина, что тебе приходится столько испытывать.

— Значит, ты жалеешь, что я с вами? — грустно спросила Керол.

— Совсем нет! — запротестовал Питер. — Без тебя все было бы не так интересно. И у меня есть какое-то странное чувство — вот только я никак не могу объяснить его, — что ты сделаешь что-то важное для успеха дела. Я уверен: мы найдем сокровища Яна только с твоей помощью. Не спрашивай, почему я так думаю, — я и сам не знаю.

Следующей была очередь Керол, но Питер просидел с ней всю вахту. Потом они разошлись отдыхать, а на вахту заступила Джилл, которую сменил Майкл. Ему поручили разбудить Питера, как только начнет светать. Майкл так и сделал. Питер сразу же проснулся, сел на койке и увидел, что Майкл чем-то размахивает перед его носом. Он протянул руку, но тут же отдернул ее, ощутив нечто клейкое, холодное и противное.

— Камбала! — провозгласил Майкл, страшно довольный собой. — Я добыл пять штук.

Питер соскочил с койки и зажег лампу. Майкл не бахвалился, — он действительно держал за хвосты пять чудесных дуврских косоротов[14].

— И ты хочешь сказать, что поймал их сам, своей удочкой?

— Ну… не совсем так, — смутился Майкл, переминаясь с ноги на ногу.

— Что значит «не совсем так»? — недоумевающе спросил Питер.

— Я… я выменял их, — сознался Майкл.

— Выменял?

— Только не сердись, Питер. Когда вы все спали, я спустил ялик и отправился на рыбацкую пристань, — она недалеко отсюда. Рыбаки как раз разгружали рыбу — целые тонны рыбы! Я разговорился с одним рыбаком…

— Ты разговорился с рыбаком? Это как же?

— По-французски, конечно, — с гордостью ответил Майкл. — Я сказал: «Avez-vous de poisson à vendre?»[15], а он ответил: «Oui, oui»[16]. Тогда я заявил ему: «Je suis anglais, je n’ai pas d’argent»[17]. Думаю, что я верно сказал, во всяком случае, он меня понял и спросил: «Sur un petit bateau?»[18], а я ответил «Oui». Он в ответ: «Du lait, peut-être»[19]. Я вернулся на катер, взял банку сгущенного молока и отдал ему, а он взамен дал мне пять этих огромных рыб. Ну, разве это не выгодная сделка?

Питеру очень хотелось дать своему помощнику хороший нагоняй за нарушение своего долга, за уход с поста, но у него не повернулся язык.

— Да, — согласился он, — ты заключил неплохую сделку. А сейчас пойди вниз и разбуди девочек, мы отправляемся в путь. Твою рыбу мы попробуем за завтраком.

Примерно в половине четвертого «Нырок» прошел между волнорезами.

Питер был в отличном настроении. Он не ожидал, что море окажется таким спокойным; лишь еле заметная