Миклош Ронасеги - Сорванцы

Глава одиннадцатая, в которой Карчи и Берци выдерживают сражение с больничными вахтерами. Счастливое послание и несчастные гонцы

Будапешт. Площадь Героев, одно из самых замечательных и популярных мест венгерской столицы. Площадь Героев прекрасна. Особенно торжественной она выглядит со стороны проспекта Народной Республики, откуда открывается великолепное зрелище: устремленная в небо колонна с фигурой крылатого ангела наверху. В левой руке он держит крест, в правой — корону. Это символ государственной независимости венгерского народа.

У подножия колонны установлены конные статуи семи вождей венгерских племен, которые в конце IX — начале X века пришли на территорию современной Венгрии из далеких уральских степей и обосновались там. Во главе этих племен стоял князь Арпад, у конной статуи которого всегда лежат свежие цветы.

На огромной площади нет ни одного дерева, поэтому колонна кажется особенно высокой. Ее установили в честь тысячелетия венгерского государства[13]. За ней полукругом развернулась колоннада. Между колоннами — скульптуры прославленных венгерских государственных деятелей и полководцев, сражавшихся за национальную независимость Венгрии.

Если встать лицом к памятнику, то с левой стороны можно увидеть громадное здание Музея изобразительных искусств, в коллекции которого есть произведения всемирно известных художников. Напротив музея находится Большой выставочный зал.

Человек, попавший на площадь Героев из шумного центра, чувствует себя здесь отлично: вокруг широко и свободно. А за площадью Героев видны высокие, густые деревья городского парка.

— Помнишь, в пруду парка мы чуть не утонули в прошлом году, — засмеялся Берци.

Карчи демонстративно отвернулся от пруда.

— Ерунда, — вымолвил он и принялся разглядывать скульптуры королей и полководцев.

— В чем дело? Городской парк — отличное местечко. Когда моя мама была маленькой, она жила здесь неподалеку и часто привозила сюда свою младшую сестренку, шла с детской коляской по проспекту Дёрдя Дожи[14].

Берци пожал плечами.

— Чего ты раскипятился, как чайник на плите? Все образовалось, мы отвезли Кроху к отцу и в больнице сообщили…

— Как же, сообщили! — съязвил Карчи. — Сообщили!

Берци сунул руки в карманы и замолчал. Посещение больницы прошло у них вовсе не так гладко, как хотелось бы.

Автобус на огромной скорости пронес друзей до конца проспекта Ракоци, словно собираясь влететь прямо под гигантскую арку Восточного вокзала. В последний момент водитель резко крутанул и, описав полукруг перед зданием знаменитого вокзала, остановился на улице Тёкёли[15]. Ребята вылезли из автобуса и через некоторое время оказались на улице Петерфи перед массивным зданием городской больницы.

У здания было три входа. В какую дверь идти? Берци и Карчи остановились в раздумье: ясно, что им предстоит разговор со взрослыми. Пожалуй, надо прикинуть, что и как следует сказать, ведь взрослые весьма нетерпеливы! Договорились так: Берци начнет разговор, а Карчи продолжит. Решительно миновав проходную, мальчики прошли в вестибюль, из которого широкая лестница вела к лифтам. По обе стороны виднелись коридоры.

— Сейчас посещения больных не разрешены! — обрушился на них резкий окрик.

За стеклом проходной сидела полная блондинка. Приоткрыв дверь, она повторила свое замечание так оглушительно, что вокруг все зазвенело.

— Сколько раз повторять? Нет посещений!

Мальчики испуганно затараторили:

— Целуемручкидобрыйденьмыприветхотимпередатьженщинепопавшейподмашину!

— Все равно посещений нет, — сухо ответила толстуха вахтерша, с трудом поняв их скороговорку, и сердито уперла руки в бока.

Берци и Карчи совсем сникли. Разве можно противостоять женщине с таким голосом! Они и сами не заметили, как вновь очутились за больничной оградой. Тут приятелям пришла в голову мысль, что, пожалуй, через вахтершу можно передать весточку больной. Пусть нет посещений, но передачу-то не могут не принять. И все-таки они не решились обратиться к вахтерше.

Друзья побрели вдоль больничной ограды и вскоре наткнулись на второй вход, со стороны сада. В кабинке вахтера никого не было.

Приятели переглянулись и зашагали к калитке. У шлагбаума до них донесся благодушный и в то же время строгий голос:

— Куда направляетесь, молодые люди?

— А-а-а…

— Это находится совсем в другом месте, ребятки. Здесь не площадка для игр. Марш отсюда, марш!

— Добрыйденьмыхотелибыпередатьоднойженщинепопавшейподмашину…

Вахтер покрутил седые усы и подмигнул мальчикам:

— Передать! Да вы, я вижу, настоящие сорванцы! Так каждый может сказать.

Берци старичок показался забавным, а Карчи, наоборот, распирало от злости.

— Мы не сорванцы. Впрочем, нет, мы действительно сорванцы, но говорим правду. Эту женщину сбила машина. Ее сегодня утром привезли.

Вахтер снова покрутил усы и перевел свои голубые глаза на окна первого этажа.

— Да, да, припоминаю. Ну, что ж, проходите. Вход слева.

Старичок оказался добродушным и приятным человеком. На прощание он легонько щелкнул Карчи по голове, от чего тот залился краской и, отойдя подальше, прошипел:

— Что за глупая привычка!

— Симпатичный дядька.

— Да, но щелкать людей по голове не надо бы!

— Это пережиток.

— Его отец, верно, тоже затрещинами воспитывал.

Мальчики направились к входу в больницу, который находился неподалеку от котельной. Проход был совсем узким, но и в нем располагалась тесная кабинка. Пожилой толстяк вахтер, увидев ребят, замахал рукой:

— Сегодня нет посещений!

— Добрыйденьмыпришликоечтопередатьоднойженщинекоторуюсбиламашинасегодняутром.

— Нет посещений, — отрицательно покачал вахтер головой, и из кабины пахнуло табачным дымом.

— Мы никого не собираемся посещать, — быстро сказал Берци, заметив, что Карчи опять выходит из себя.

— Вот как? Что ж вы тогда хотите? Тут вам не вокзал, где сотни людей ходят туда-сюда.

— Мы весточку хотим передать.

— Кому?

— Тетушке Хайдуне.

— Кто это?

— Мы же сказали: ее сбила машина.

— Ага.

Лицо вахтера порозовело от напряжения. Он достал огромную книгу в плотном переплете и, открыв ее, принялся листать, а потом пальцем водить по строчкам.

— Действительно, здесь записана Хайтоне, — проговорил он, по-прежнему с подозрением поглядывая на мальчиков. Потом снял телефонную трубку, набрал номер и заорал в трубку так громко, что и мертвые услышали бы: — Алло! Марика! У вас есть такая Хайтоне?

— Хайдуне, дядя. Ее машина сбила, — прошептал в отчаянии Берци.

— Ее на такси привезли, ей голову проломили, — пробасил вахтер в телефонную трубку.

— Да не проломили… — От собственного бессилия Карчи прикусил себе палец.

— Не проломили. На носилках притащили, — проревел в трубку вахтер, погрозив Карчи, чтобы не смел ему мешать: он проверяет факты, а в подобных случаях надо принимать в расчет каждое слово. — Понимаю, понимаю. Только сейчас пришла в себя? Передай, что тут ее сыновья. Точно так. То есть как нет детей?

Вахтер швырнул трубку на рычаг, бросил на стол очки и с поспешностью, не предвещающей ничего хорошего, спрыгнул со стула.

— Дурака из меня делаете? Марш отсюда! — рассвирепел он.

Берци и Карчи вихрем пронеслись мимо добродушного седоусого вахтера, обманув его надежду на то, что ему удастся дать Карчи еще один щелчок по лбу.

Еще немного, и мальчики оказались на улице. Они молча уставились друг на друга, и во взглядах их были злость и упрямая решимость: от сорванцов так легко не отделаешься.

— В больнице есть еще один вход! — вспомнил Карчи.

Этот подъезд был похож на первый, с той только разницей, что в вестибюль вела дверь-вертушка. Мальчики принялись крутить вертушку, но тут на них прикрикнула проходившая мимо медсестра. И ребята сразу утихомирились.

Вахтера в дверях не было, и приятели свободно вошли в вестибюль больницы. Их поразили стеклянный потолок и огромность помещения, в котором легко разместился бы плавательный бассейн. Сквозь потолок виднелось чистое голубое небо с белыми барашками облаков.

— Здорово!

— Действительно, здорово! Как в кинотеатре. Например, в «Корвине» и «Сикре»…

— Знаю, знаю, вот я и говорю, здорово.

— А как понять, что у нее нет детей?

Берци обдумывал эту новость, одновременно обследуя вместе с Карчи просторный зал. У киоскерши они выяснили, что в больницу здесь не пройдешь, они попали в приемное отделение районной поликлиники.

— Нам не сюда, пошли! А то у меня зуб начинает болеть.

— Нам во что бы то ни стало надо пробраться в больницу, пойми же! Ее сюда доставили. Мы просто обязаны передать этой женщине, что с ребенком все в порядке, пусть не волнуется.