Вейся над нами - Александр Ефимович Власов
Утром в краале ели свежую рыбу. Раздавая шахтерам маленькие жареные ломтики, Зулу задавал каждому один и тот же односложный вопрос:
— Ну?
В ответ все поднимали кулак с отогнутым кверху большим пальцем. Так началась забастовка.
В шахту опустились только белые. Остальные углекопы демонстративно расселись вокруг конторы.
Вышел надсмотрщик Хьюго. Он сразу смекнул, что означают эти неподвижные молчаливые фигуры, и разразился потоком проклятий:
— Грязные твари! Чем вы думали, черномазые морды? Не дождались вечера? Ну, хорошо! Тогда будете ждать денег три года! Вы что, забыли, сколько лет тюрьмы полагается вам за участие в забастовке? Отвечайте!
Шахтеры молчали. Никто не повернулся в сторону надсмотрщика, будто его и не было здесь. Разъяренный Хьюго кинулся к сидящим углекопам. Первый удар достался Бену. Он вскочил на ноги. А Хьюго лупил кулаками направо и налево.
— В шахту! В шахту! В шахту! — орал он.
К шахте не пошел ни один человек. Поднятые ударами люди выстроились в колонну и запели песню свободы. Бен, размахивая длинными руками, двинулся в обход конторы. Сзади него пошли Зулу и Тису. К ним присоединились другие шахтеры. Вокруг конторы закружилось темное человеческое кольцо. Люди шли по замкнутому кругу и пели на древнем языке, звучавшем в Африке еще тогда, когда ни один колонизатор не ступал на землю черного материка.
Хьюго метался внутри круга, что-то кричал, но его голос тонул в дружном хоре, выводившем ритмичную мелодию. Надсмотрщик убежал в контору. А кольцо все кружилось, то суживаясь вокруг дома с железными решетками, то расширяясь во весь двор шахты.
Так продолжалось минут двадцать.
В воротах показались Ник и Сэм Барроу. Они остановились, пораженные странной картиной.
— Праздник у них, что ли? — произнес Сэм.
Ник не ответил. Он приметил в черном кольце Тису и подбежал к нему.
— Вы что поете? — спросил он, ухватив его за руку.
Сэм Барроу успел заметить, как негритенок на ходу что-то сказал Нику. Но потом они скрылись за конторой, а когда появились снова с другой стороны, Ник улыбался во весь рот и помахивал красным флажком.
За забором провыли сирены. В ворота влетели две квелы — крытые полицейские машины. Как горох, посыпались из них люди в форме с резиновыми дубинками. Во дворе началось побоище.
Ник не успел закрыть улыбавшийся рот, как перед ним вырос полисмен. Увидев белого мальчишку, он придержал поднятую для удара правую руку, а левой потянулся к флажку. Ник инстинктивно закинул руку с флажком за спину и почувствовал, как чьи-то горячие пальцы взяли у него флажок. В следующую секунду полицейский выдернул Ника из толпы и оттолкнул в сторону. Отец подхватил его и отнес к воротам, где стояли Хьюго и управляющий шахты. Они видели все.
— Мистер Барроу, — сказал управляющий, — мы очень уважаем вашу фирму и ее представителей. Однако нам было бы весьма желательно, чтобы вы поскорее закончили свою миссию.
Сэм Барроу потрогал пустой рукав. Ник знал, что это признак гнева, и ждал, что отец вспылит. Так оно и случилось.
— Мне осталось работы на день, — сказал он. — И будь я проклят, если задержусь хоть на секунду дольше в вашем концлагере! Неграм, оказывается, и на родине жизни нет!
— О-о, вы какой! — многозначительно протянул управляющий. — Недаром ваш сын красным флажком побалывается!
— Да, я такой! — отрезал Барроу. — А флага жаль! Открою секрет, только вы в обморок не упадите! Это память о приезде Хрущева в Сан-Франциско!
Отчеканив эти фразы, Сэм Барроу взял Ника за руку и вышел за ворота.
Согнанных к подъемнику углекопов обыскали. Но флага не нашли. Тису успел опустить его в вентиляционный колодец. А когда избитые забастовщики очутились внизу, негритенок нашел его на дне шахты и, поблескивая в полутьме белыми зубами, подбежал к Зулу. Вне себя от радости, что флаг не зацепился где-нибудь в колодце, Тису забыл обо всем.
— Ма!.. — крикнул он, но Зулу не дал закончить: схватил и прижал его голову к животу.
Тису опомнился, но лицо его продолжало сиять.
— Смотри, флаг! — сказал он и осветил флажок шахтерской лампочкой. — Я тебе вчера рассказывал!
К ним подошли другие углекопы. Стало светлее.
— Советского Союза! — определил Бен.
Он работал раньше грузчиком в Кейптауне и разбирался в флагах.
— Как он попал к белому бою?
— Ему Хрущев подарил в Сан-Франциско, — ответил Тису. — А сейчас он наш с Зулу!
Это он добавил, чтобы кто-нибудь не попытался отнять флажок.
— Нет, Тису! — возразил Зулу. — Флаг — наш общий, шахтерский. Это советские рабочие протянули нам руку дружбы и помощи. Это Хрущев прислал нам привет и сказал: «Не сдавайтесь!» Так неужели мы сдадимся, отступим от законных требований?
Сзади шахтеров, угрюмо слушавших Зулу, лязгнула клеть подъемника. Показался Хьюго.
— Черные собаки! Вы еще не работаете? — закричал он.
Часть шахтеров начала расходиться.
— Приходите в Наклонную! — успел шепнуть Зулу.
Наклонная была местом тайных собраний. Эта заброшенная штольня считалась опасной. Подгнившие балки с трудом удерживали растрескавшуюся кровлю. Никто из белых не заходил сюда. Этим и воспользовались черные углекопы. Здесь собирались они иногда, чтобы поговорить без свидетелей.
Вход в штольню начинался на среднем горизонте. Крутой спуск с ржавыми рельсами уходил вправо и метров через пятьдесят приводил в просторную камеру с низко нависшим потолком.
Первым вошел в штольню Зулу. Он погасил свою лампочку, прислушался. Тихо. Поблизости — ни души. Издали доносился глухой перестук отбойных молотков. Звонко разбивались о камни капли воды.
Зулу, не оглядываясь и не зажигая света, направился вниз, к камере. Идти приходилось с большой осторожностью, чтобы не задеть за подпорки, поддерживавшие кровлю. Неловкое движение могло привести к обвалу.
Когда Зулу достиг поворота, сзади послышался шорох шагов. Но они не встревожили его — в заброшенную штольню мог зайти только свой человек. Вероятнее всего, это был Бен. Остальные не могли так быстро последовать за Зулу. Им нужно время, чтобы преодолеть страх, с детства внушенный белыми. Но Зулу твердо верил — они придут. Подумают и придут.
И Зулу не ошибся. Во мраке шахты скользили темные тени. Глухими переходами, узкими лазейками они со всех сторон подтягивались к Наклонной.
Как ни осторожны были шахтеры, Хьюго почувствовал неладное. Приметил он, что люди по одному покидают забои, хотел накинуться с плеткой на первого попавшегося под руку негра, но раздумал, вернулся к подъемнику и позвонил управляющему.
— Черные продолжают забастовку! — сообщил он. — Собираются на своем обычном месте — в Наклонной. Разрешите провести ту операцию, о которой я вам
