Сергей Гусаков - Долгая ночь у костра (Триптих "Время драконов" часть 1)

... Мамонт перед ними у Журнала в Пёр-Ноэля играл: сидел по-турецки на большом канцелярском столе, красной скатертью крытом — как они его только в Систему затащили?! — в шапке и шубе, соответственно-маскарадных, и патефон заводил, как только во входе свет вновь пришедших показывался: “у самовара я и моя Маша”, “Рио-Риту” и прочее — всего пластинок десять было,— их Хомо вместе с патефоном у какой-то своей дальней бабушки в чулане на чердаке конфисковал.

: В общем, насобирали они на Общий Стол целое изобилие. Только выпивки всё ж маловато оказалось — ну да это к лучшему было: кто хотел ‘укушаться’, ‘накушался’ вчера. А мы для другого собрались.

Девчёнки пирогов и тортов натащили; Пит какое-то уникальное печенье собственной выпечки к столу притаранил, а Крэйзи Безумный со свежеудушенным поросём прямо во вход, не переодеваясь, ввалился — потому что за ним пол-Ильинского гналось. С кольём и прочими национальными атрибутами товарищеского суда линча,— включая пивные кружки и матерные сотрясения воздуха.

— Кошерный,— определил Коровин, внимательно оглядев Крэйзи с его вкладом в нашу новогоднюю программу. И вклад Крэйзи тут же в штреке начали готовить — на четырёх примусах сразу. Потому что в Десятке нашей уже просто не повернуться было: гостей набилось к нам… До сих пор не понимаю, как мы все уместились там? Гротик-то маленький, строили мы его с Сашкой максимум на 10 человек — когда от всех вправо в Системе переместились в поисках тишины и уюта... И обрели — на свою голову.

: То есть кроме нас — тех, кто постоянно в этом гроте стоял — ещё чуть-ли не 30 человеко/гостей влезло: “апрелевцы” из Ташкента — они специально к нам на Новый год приехали, потому что у них после разгрома клуба совсем грустно и мерзостно в городе стало; ещё питовские и сашкины “буржуины” — Билл, который по обмену приехал вместо нашего Пита высшее советское топографическое ‘обрезание’ получать — да только Пита нашего никак туда вместо Билла в его родной колледж не выпускали, и учились они на пару вдвоём; ещё сашкин дружбан из ФРГ — безработный разгильдяй-автостопщик Томас, что к своим 23-м уже успел объездить “стопом” полмира — паспорт читался, как малый географический атлас — и вот теперь занесла его нелёгкая в совок под Новый год,— уж не знаю, на какой трассе он познакомился с Сашкой — только окончилось это знакомство ( спасибо сашкиному немецкому ) у нас в Ильях; а ещё чешские трампы-спелеологи Карел, Франта и Янка — и примкнувший к ним, то есть, к ней, Керосин-перебежчик; это почётные гости, а кроме них ещё были наши — из Балашихи, Зеленограда, Жуковского и Фрязино — ну и те москвичи, что постоянно ходили в Ильи, в том числе и ( к моему несказанному изумлению ) КрАкодил: столько лет о нём ничего не было слышно — как тогда, ободранный, в сопровождении Базы из Чаши выкинулся — и вдруг заявился: прямо под Новый год, ровно в без-пяти-двенадцать...

— Как только мы все друг друга на радостях не раздавили???

: Не понимаю.

А ведь ещё аппаратура: колонки, мигалка с гирляндами, магнитофон, усилитель и блоки питания на всё это — длинные такие смотки батареек, которых лучше было не касаться... А ещё Ёлка, газеты и кухня — примуса, вода, бензин, суета и неразбериха... Поросёнок Безумного Крэйзи в штреке на вертеле из железной трубы — и сашкин отпрыск: они его с собой взяли, чтоб мама сашкина в кои веки Новый год со знакомыми встретить могла,—

— Но всё это только антураж был. Декор.

: ПРЕАМБУЛА.

Потому что самое важное — то, из-за чего я это рассказываю — началось после, когда мы сам Новый год встретили и Безумного Порося сожрали,—

— и, кстати, тесноты в гроте никто не заметил, так здорово всем было,—

— и когда программа, подготовленная заранее, исчерпалась и все наелись, напились — тут уж, кто чего — напелись и наорались песен ( “потому что мир без песен — тесен” ) и даже наплясались:

— Да! Мы ещё умудрились сплясать вокруг стола под битловские вариации “Stars on ’45”,— только для этого пришлось всем одновременно встать и одновременно садиться потом, по возможности не обращая внимания на отдавленные руки, ноги и головы,—

— и народ начал потихоньку расходиться: по своим гротам или на проходку, по Системе в новогоднюю ночь погулять, с глюками пообщаться,— и по иным гостям: слава Богу, Десятка — не центр Ильинской Системы и свет на ней клином не сошёлся, многие из тех, кто прибыли в эту ночь в Ильи, стояли в своих традиционных гротах и также приглашали к себе,—

: ВОТ ТУТ ВСЁ И ПРОИЗОШЛО.

... Нас осталось в Десятке несколько человек: я, Хомо, Лена — она как раз Сашку Маленького спать укладывала,— ещё Джонни из Оренбурга и Баркан. Они с Джонни никуда гулять не пошли, потому что затеяли ритуальный трёп о тупиках развития отечественной фантастики в свете зоркой десницы “Молодой Г.”: ‘перпетуум-тема’ — только скучновата для новогодней ночи,—

— и приелась порядком. Но что делать? Гитаристов в гроте тоже не осталось — Коровин и Гитараст со своими инструментами в концертное новогоднее турне по Системе отправились: Коровин — “догнаться в плане еды”, а Гитараст — тоже самое в смысле выпивки. И в Десятке стало немного скучновато. А “ZOOLOOK” Жана-Мишеля как раз перед тем Новым годом вышел — в ноябре — и мне его сразу же привезли. Был у меня тогда один хороший канал — из бывших наших, что ещё в семидесятых вскипнуть из этой проруби мировой культуры успели,— правда, канал тот денег стоил... Но деньги тогда ещё были.

: В общем, это был самый последний его альбом, и в совке о нём почти никто не знал. А ‘Ж-М-Ж’ мы все очень любили в Ильях слушать,— да только что у нас было?

: “EQUINOXE”, да “OXYGENE”. И всё. Лишь два альбома, потому что “Магнитные Поля” и “Концерт в Китае” всё-таки уже чуть-чуть не то были —

— Это мы тогда так считали: от глупости своей,—

: Эстетство дурацкое — когда за деревьями не видишь не то, что леса...

..: А тут вдруг выходит этот альбом. И всех нас он сразу потряс —— кто в городе у меня его услышать успел.

: Вкусить. Потому что альбом действительно просто умопомрачительный — мы даже не все его поняли сразу...

— На него же “рамка”, как на живого человека реагирует,— поворачивается в такт музыке, когда включаешь его,— он Звуком Этим биополе своё передал: как живое. А, может, и не только своё ——

: Гениально? Но гениальной музыки — и внешне гораздо более “крутой” в мире достаточно. Невероятно с точки зрения техники?..

— И это ничего не объясняет. Слушайте, что дальше было.

..: Я взял с собой в Ильи кассету — запись. Только, когда все в гроте сидели, мне её немного страшно было включать — боялись мы его, что-ли...

— А тут Егоров наш — радиозатейник главный — с Наткой, Биллом и Томасом с гулянок вернулись. И я говорю Сашке:

— Поставь новый блок батареек, а то те, небось, уже сели.

: Говорю это, а сам кассету в руке кручу — я её случайно из общей стопки взял и вертел в руках машинально.

: Есть у меня такая привычка — когда в разговоре иль действиях пауза возникает, что-то в руки взять; наверное, от курения трубки.

— Что слушать будем? — спрашивает Сашка.

— Да,— говорю ему,— что-нибудь тихое, фоновое: чтоб Киндер твой угомонился.

— Ладно,— говорит Егоров свою любимую фразу — и соединяет последовательно с тем блоком батареек, что уже часов шесть отработал, новый блок. То есть напряжение на усилитель чуть-ли не в два раза больше подаёт — а оно и от одного блока вольт 20 было, не меньше.

— Что ты делаешь,— говорю,— а если “выходные” полетят?

: Это я транзисторы выходные в усилителе имел в виду — мощность-то при таком подключении чуть-ли не в четыре раза возрастает...

— И чёрт с ними,— отвечает он мне,— плевать. Программу-то всю откатали.

«Да,— думаю,— может и вообще не надо больше никакой музыки: не один же магнитофон слушать... И СашкаМ быстрее уснёт».

— Его теперь ничем не разбудишь,— говорит Лена,— так что врубайте, как хотите.

И я — чтоб паузу эту случайную неловкую как-то занять,— гитаристов-то нет, а мне после Коровина и Гитараста, как и Егорову, лучше никаких инструментов не касаться — кроме шанцевых,— я, чтоб заполнить возникшую паузу, вдруг начинаю рассказывать им про то, как нас с КрАкодилом в том маленьком гроте привалило — когда Свеча погасла.

: Рождественский рассказ. А главное — в самое время.

— Да только не собирался я его никому рассказывать: не люблю я этого. А тут словно нашло что-то... Может — потому, что КрАкодил вернулся?..

: Тогда я просто не успел об этом подумать — начал рассказывать, как автомат, будто кто извне включил меня... И не знаю до сих пор — то-ли от моего рассказа всё получилось,— ведь я как бы набрал Её код, позвал Её,— хоть и не досказал тогда до конца... Но мысленно-то я всё вспомнил —