Санька - Виль Фролович Андреев
Даже на уроке не перестали спорить. Решили спросить у учительницы. Ведь она должна знать все.
— Фу, какая гадость! — брезгливо поморщилась она. — И охота вам об этом говорить? Нет, чтобы думать об уроках.
— Съели! — сморщив нос, прошептал Оська. — А у самой воротник из соболей!
* * *
В конце последнего урока учительница задала домашние задания и, вместо того чтобы распустить класс, зачитала список, ребят, кто должен остаться без обеда.
— За что? — послышались недовольные голоса. — У нас двоек нет.
Вскоре все разъяснилось. Кто-то наябедничал, что в классе была драка.
— Кто начал драку? — строго спрашивала учительница и медленно останавливала взгляд то на одном ученике, то на другом. — Так что же, будем сидеть и молчать?
В числе оставленных все, кто действительно дрался. Из интернатских только Санька и Вадька Лысый. Мальчишки с тоской поглядывали в окна. Поскорее бы вырваться на волю.
— Ну, так что? Не хватает смелости признаться? — заговорила после долгой паузы учительница. — Вот ты, Саша, скажи. Кто затеял драку?
Санька удивленно вытаращил глаза. Почему спрашивают у него. Других нет, что ли? Да и как сказать? Чтобы потом прозвали еще и ябедой? Нет уж, дудки!
— А что я? — поднимаясь ответил он. И сцена в классе вспыхнула в сознании. Ведь никто не начинал драки. Кешка побежал, и отсюда все началось. Нет, не отсюда. Если бы не побил его вчера, не было бы никакой драки. Значит, виноват в ней сам? Так и скажу!
— Я начал драку!
Мальчишки заерзали на скамьях.
— Так, — постучала по столу карандашом учительница. — От тебя я этого никак не ожидала. Нечего сказать, порадовал. Ну, что же. Ребята пусть идут по домам, а ты пойдешь со мной к директору.
— А директор уже ушел! — крикнул Вадька. — Вон идет по улице!
— Жаль, — сказала учительница и повернулась к Саньке. — Твое счастье. Но учти, в следующий раз так дешево не отделаешься. Понял?
— Понял! — буркнул Санька.
Собравшаяся было уходить учительница с любопытством поглядела на него и усмехнулась.
— Ты, кажется, и не раскаиваешься? Может быть, считаешь, что прав?
Санька глядел на вырезанные на парте буквы и с тоской думал о мальчишках. Теперь они уже пообедали и собираются на улицу.
— Смотри, Александр! Мне бы не хотелось огорчать твоего отца, сообщать ему, что ты становишься таким же хулиганом, как эти.
Хлопнув дверью, она поспешно вышла. Теперь усмехнулся Санька. Ишь, каждый день говорит: не портите мебель, не хлопайте дверями, а сама?..
— Ты почему соврал? — подошел к нему Вадька. — Отмолчались бы и все. Не станет же она сидеть с нами целый день. А теперь отцу скажет.
— Иди ты подальше! — разозлился Санька. — Тебе-то что за дело.
— Уф, уф! — фыркнул Вадька. — К нему по-хорошему. Раскипятился! Ну и сиди тут один. Тоже мне прин… — он хотел сказать принцесса, но осекся, увидя, как вспыхнули Санькины глаза.
— Лысый! — крикнул ему вслед Санька и стал собирать учебники.
* * *
Ленька замерз до костей. Приплясывая на скрипучем снегу, шваркал носом и, втянув голову в плечи, терпеливо ждал. При виде Саньки заулыбался и, прижимая к боку учебники, засеменил рядом.
— Сань! — позвал Ленька. — А ты здорово вчера! А? Теперь он к тебе не сунется! Правда! Я Кешку знаю.
Санька с удивлением поглядел на Леньку. С чего бы это Хвостик против своего дружка заговорил? Уж не затевают ли какой-нибудь пакости?
— Ну и что? — осторожно спросил Санька.
— Как что? — вытаращил глаза Ленька. — Теперь ты сам можешь любому надавать.
— А зачем?
— Чудной! Да чтобы тебя все боялись.
Санька молчал, стараясь понять, чего от него хочет Ленька. Чтобы боялись? А кому это нужно? И зачем? Решил выведать осторожно побольше.
— А дальше?
Ленька воровато огляделся и зашептал:
— Сильных всегда боятся. Против них никто не пойдет. Сильные всегда защитят.
— Кого?
— Других.
— А-а…
— Но, знаешь, по секрету. У Кешки есть брат. Старший. Он скоро должен приехать с грузом. И Кешка говорит, что тогда всю мысалу тебе расхлещут.
— Так, — пробормотал Санька и поежился. С Кешкиным братом ему не хотелось встречаться. Но что же знает еще Ленька? Спросил с независимым видом. — А тебе что за прок говорить это мне?
— Другом твоим хочу стать.
Санька рассмеялся.
— А я что враг?
— Нет, но… Плохо с Кешкой.
— А если я ему об этом расскажу?
Ленька остановился, испуганно заморгал глазами и, заикаясь, спросил:
— К-как расскажешь?
Санька не ответил, прибавил шагу. Ленька, сгорбившись, семенил рядом, старался заглянуть в глаза и жалобно упрашивал:
— Не надо, Сань. А? Он будет драться…
Одет Ленька бедно. Залатанное во многих местах пальто с короткими рукавами. Нет даже нижнего белья. Спит раздеваясь донага. Отец пропивает все деньги. А семья — семь ртов. Ленька старший, а за ним четверо малышей-заморышей. О какой уж одежде думать, когда дома единственная пища — картошка. А с нее разве станешь сильным?
— Ладно, — вздохнув, пообещал Санька. — Не скажу. Не бойся.
Ленька молча потряс головой, этим выражая благодарность.
Кешкиного брата Санька знал. Парень взрослый. Наезжая с грузом в село, останавливался на ночлег в общежитии и гонял мальчишек за водкой. А потом, немного выпив, заставлял пить и их, потешаясь над их неумением. Когда напивался изрядно, лез ко всем целоваться или колотил себя в грудь и доказывал:
— Ежели бы я умел грамоте, был бы сейчас… Ух, кем бы я был! — и мотал головой.
В воротах интернатской ограды мальчишки остановились. Посреди двора, кутаясь в одело, кто-то лежал на топчане и спал.
Санька взглянул на Леньку. Тот улыбался.
— Это Борьку пацаны хотят отучить дрыхнуть. Еще вчера собирались, да дед был дома.
— Дурак! — сказал Санька. — Чего здесь смешного. Он же простудится. Нашли потеху.
Ленька сразу посерьезнел, стал оправдываться.
— А что я? Они же.
В избе, столпившись у окна, мальчишки покатывались со смеху.
— Ворочается! — кричал Мишка.
— Видать, припекло! — Задыхался от хохота Вадька. — Гляди, гляди. Одеяло на голову стащил, а ноги… Ха-ха-ха!
Санька бросил сумку. Что же они делают с парнем? Может, он больной? Есть же такая болезнь, когда человека все время спать тянет.
— Соскочил! — вдруг разом закричали мальчишки и кинулись в рассыпную, по своим топчанам.
Хлопнула дверь. Борис не вошел, а влетел в комнату. Вид у него взъерошенный, заспанный. Зубы выстукивают мелкую дрожь.
— Д-дурачье! — дрожа всем телом, выкрикнул он. — Дурачье!
Мальчишки катались на топчанах, задирали вверх ноги и гоготали. Санька тоже не сдержался, прыснул в ладони. Борька почему-то обратил внимание именно на него и обозлился:
— А
