Эсфирь Цюрупа - Дед Илья и внук Илья

Будто дед Илья сказал:

— Думал я и надумал: вчера не догонишь, а от завтра не уйдёшь! Вот и приехал. Кончил там дело и приехал. Принимай в работники.

И голос бати ему ответил:

— Примем в мастера. Спасибо, отец.

Вдруг перед глазами Илюши опять засветлелось и опять сделался частокол, да такой высокий, просторный. Сквозь него Илюша снова увидал деда Илью и Платова Второго. Дед Илья взял со стола круглый каравай хлеба, приставил к груди и стал на весу отрезать широкие ломти, и будто в вагончике запахло душистым хлебом.

Засмеявшись, дед Илья будто спросил:

— Так, говоришь, это Илюшка показал им, где шлак брать?

— Шофёры сказали — он! Да ещё командовал: «Вот тут, мол, берите, тут порыхлей, отсюда колхоз возил…» — ответил Платов Второй.

И сквозь частокол Илюше блеснули его смеющиеся глаза.

И вдруг Илюша понял, что всё это не будто, а по-настоящему. Что он не спит, а давно проснулся. И нет никакого частокола.

Сквозь сонные, неразомкнувшиеся ресницы видит он настоящего деда Илью, и дед с батей вправду, наяву сидят тут, посреди вагончика, за столом.

И от радости, от счастья, что дед Илья здесь, что он вместе с батей, совсем рядом, Илюша так растерялся, что не смог даже шевельнуться, даже слова молвить.

— А уж если ты меня принял, — сказал всамделишный дед Илья, — так не серчай. Характер у меня неспокойный. Если что — молчать не буду.

— Согласен, — ответил Платов Второй.

— Ну вот, к примеру, — сказал дед Илья. — Ты возишь блоки из-за тридевяти земель! Машины гоняешь, горючее жжёшь, время теряешь. А ведь всё это народных денежек стоит! Как говорится, за морем телушка — полушка, да рупь перевоз.

— Рад бы иначе, да завод один, и тот далеко. Трудности большие, отец.

— Не тебе одному трудно. После войны по всей стране стройка идёт. Так можно ли все стройки враз обеспечить и механизмами и стройматериалами?

Илюша с тревогой приоткрыл один глаз: «Как бы опять не поссорились».

Но дед говорил, а Платов Второй слушал. Он только тихо сказал:

— Это я всё понимаю, отец.

— А раз понимаешь, так думай! Ты под ноги взгляни! Илюшкин шлак с Бурого отвала!..

Услышав своё имя, Илюша поднял голову. А дед говорил:

— Тут его десятки тысяч тонн, шлака этого. Ведь сколько лет из заводских печей вагонетками свозили. Вот и используй его. Это для тебя, начальник, всё равно как золотая россыпь! Такие шлакобетонные блоки из него сможешь делать! Пусть это временный выход, пока заводы не поднимутся, не окрепнут. А мы, пока трудно, обойдёмся нашенскими силами, нашей рабочей смекалкой. Вот так-то, хозяин!

Илюша увидал, как прояснилось лицо Платова Второго.

— Нет, батя, это ты — хозяин, — вставая, взволнованно сказал он. — Такие, как ты, — вот они хозяева жизни. А мне ещё учиться и учиться у вас.

Он откинул со лба русые волосы.

Минуя лестничку, по-юношески лихо спрыгнул из вагончика на землю.

— Ты куда, начальник? Куда, сынок? — крикнул ему дед Илья.

Илюша откинул одеяло и приподнялся на локтях, чтобы увидеть отца.

Батя стоял внизу в распахнутом «гремучем» плаще с откинутым капюшоном.

Илюша хорошо видел его поднятое вверх лицо и твёрдые, светлые — совсем как у деда — глаза, давным-давно родные Илюше.

— Пойду посоветуюсь с товарищами, — сказал Платов Второй. — Пошлём срочно Илюшкины шлачки в лабораторию, на анализ. Если будут годны, наладим производство собственных блоков. — И вдруг спросил задиристо: — Возьмёшься, а?

— А что ж, возьмусь! — так же весело и задиристо ответил ему дед Илья. — С твоей инженерной помощью! — крикнул он вслед сыну. И, довольный, огладил пушистые усы.

Тут Илюша спустил на пол босые ноги, вскочил и, подбежав, крепко обхватил шею деда Ильи.

— Деда! — крикнул он радостно. — Здравствуй! Доброе утро, деда!

На верхних нарах зашевелилось байковое одеяло. Из-под него высунулась растрёпанная Таискина голова и хриплым, заспанным голосом сказала:

— А он уже научился вбивать гвозди. Он уже будку построил.

— Вон как? — удивился дед Илья.

— Да, — подтвердил Илюша. — Хочешь, покажу, как я гвозди вбиваю? — И вытащил из кармана штанов — они сушились возле печки — большой гвоздь.

— Ну, валяй показывай, — сказал дед.

Илюша взял из ящика молоток, влез на скамью. Дед Илья придержал плакат, который висел боком.

Илюша ударил — раз, два, три! — и гвоздь крепко вошёл в стену.

Теперь плакат висел ровно. На нём было написано:

СТРОИТЕЛИ,СДАДИМРАБОТУВ СРОК!

Илюша повернулся и молча посмотрел на деда Илью.

— Ну, видите? — спросила Таиска.

Илюша стоял на скамье с молотком в руках. Он сейчас был почти одинакового роста с дедом.

— Вижу. Значит, город будет! — Дед Илья засмеялся и крепко прижал к себе Илюшу. — Правда твоя, внучек, утро доброе, доброе…

А за открытой дверью висела серая дождевая завеса. Травы, тяжёлые от воды, клонились к земле. В вагончике на столе тихо позвякивала ложка в алюминиевой кружке: это по дороге вверх, в Новый город, шли гружённые блоками машины.