Эсфирь Цюрупа - Дед Илья и внук Илья

Укутанные дождевой дымкой, над головой Таиски поворачивались стрелы кранов. Они тащили вверх плиты перекрытий, которые станут потолками и полами, тащили целые лестницы во много ступенек. А один кран стоял, грустно опустив пустые крюки для груза. И Таиска поняла: он ждёт блоков, которые внизу, в машинах.

И, скользя по грязи, Таиска побежала ещё быстрее. Запыхавшаяся, она толкнула дверь конторы. Увидала пустые столы с чернильницами и плакаты на стенах. Пахло куревом. Никого не было.

Таиска выскочила на ступеньки. Проходивший мимо человек в резиновых сапогах окликнул её:

— Тебе кого, девочка?

— Начальника мне! Товарища Платова! — сквозь шум дождя крикнула она.

— Разве начальник будет тебе в конторе сидеть? Ищи на стройке!

— А где? — спросила Таиска. — Мне поскорей нужно!

— Всем его поскорей нужно, — сказал человек. — Поспрошай, дочка, на втором участке. Видишь, где кран без дела торчит. — И он зашагал по своим делам.

Таиска побежала к неподвижному крану. Улица тут была ещё новорождённая, её дома только-только стали вылезать из земли.

Ну конечно, не могли они расти выше, если не было камней-блоков, из которых складывают их стены! И народу поэтому тут никого не было. Вдруг, на счастье, Таиска увидала крановщика, по железным перекладинам он лез в кабину крана.

Задрав голову, она стала кричать ему. Дождь летел ей в лицо.

Крановщик обернулся.

— Кого? — отозвался он сверху. — Начальника? Он отсюда часа два как ушёл. Беги на котлованы Дома культуры! Знаешь где?

— Найду! — крикнула Таиска.

Ещё бы ей не найти! Недавно там был их с Илюшей дом. Теперь на его месте был глубокий, широкий котлован. На дне его старательно трудился экскаватор. Он фыркал и рычал под дождём, набирал в свой зубастый ковш расползшуюся рыжую землю, грузил её в машины. Сверху казалось, какой-то домовитый жук копошится там, устраивая себе жильё.

Грузовики съезжали в котлован один за другим, и, чтобы они не вязли в размытой земле, рабочий укладывал им под колёса деревянные щиты.

Платова Второго не было видно. Может, он в кабине вместе с экскаваторщиком? Таиска стала сползать вниз по скользкой земле.

Но тут громкоговоритель на столбе приказал великаньим голосом:

— Прораб второго участка, срочно явитесь в контору к начальнику строительства!

Значит, Платов Второй вернулся к себе в контору! Таиска стала выкарабкиваться из котлована обратно. Вымазанная глиной, промокшая, она побежала к конторе.

Глава 19. Народ дунет — ветер будет

Из-за двери слышался громкий голос Платова Второго. Она приоткрыла дверь и проскользнула в комнату. Теперь тут было много народу. Платов Второй, прижав плечом трубку к уху, кричал в телефон:

— Блоки мне нужны! Блоки! Где они? Задерживаете стройку!.. Три машины погрузили? А где они?.. Утром дадите ещё пять? Погляжу!.. — Он с силой опустил трубку на рычаг и тут увидал Таиску: — Ты почему здесь?

— Они не могут влезть в гору, сползают обратно… — сказала Таиска. Капли дождя упали с капюшона ей на щеку, и она вытерла их ладонью.

— Где? — коротко спросил Платов Второй.

— Внизу, у Бурого отвала. Там три грузовика застряли. Не дорога, а масло.

— Та-ак… — сказал Платов Второй. — А я-то надеялся на эту дорогу. Она ж каменистая и дёрном многолетним поросла.

— Упустили мы, — сказал начальник участка. — Там в войну от бомб воронки были. Когда из «Рассвета» за кирпичом ездили на пустырь, они всё заровняли, засыпали. А теперь, в дожди, тяжёлые машины разъездили, разбили дорогу.

— Вот она, беда, и пришла, — сказал Платов Второй. — Иванов! Пошлёшь бульдозер, будем втягивать грузовики на гору. Чернов! Отправишь машины и людей! Будем чинить дорогу.

Все начальники участков заговорили разом. Один говорит:

— Что же теперь, всю работу насмарку?

Другой говорит:

— Нельзя бульдозер со стройплощадки угонять. Дождь льёт не переставая, ручьи из берегов вышли, вода верхом идёт, котлованы заливает. Вы ж сами распорядились земляной вал нагребать, воду отводить…

Третий говорит:

— Нельзя грузовики никуда отдавать! Из котлованов грунт вывозим непрерывно, день и ночь. От дождей земля оползает, там же трясина получится, всё ж затянет!

А четвёртый говорит:

— Что ж, я теперь должен всю технику под горой держать, грузовики втаскивать? Да они то и дело стройматериалы везут, то металл, то камень, то стеновые панели, то блоки. Все их не затащишь!..

Платов Второй встал из-за стола, сказал:

— Отставить разговоры! Сам пойду вниз, посмотрю, что будем с дорогой делать. Серёгин, иди вперёд.

На ходу натягивая гремящий, как железо, чёрный плащ, Платов Второй вышел из конторы и зашагал по грязи. А за ним, скользя в жидком месиве, торопливо шагала Таиска.

Уже начало темнеть. Яркие фонари засветились на столбах и высоко на стрелах кранов. Сквозь мутную сетку дождя они освещали только стены там, наверху, где работали монтажники.

А на земле было темно, и Таиска ступала, не видя куда. Она старалась не отстать от Платова Второго и совсем запыхалась. И вдруг ей стало обидно. Всё-таки она очень устала, пока искала его. И нос у неё замёрз от дождя. И она такая голодная, даже в животе бурчит. И она не взрослая, а маленькая, но всё сделала как надо. А Платов Второй — взрослый, и он мог бы ей сказать: «Молодец!»

Но Платов Второй не сказал ей «молодец». Даже не оглянулся на неё.

Он шёл и сердито ворчал:

— Людей мало, машин мало. Снимешь со стройки — работу сорвёшь.

И вдруг услышал за спиной тоненький голос Таиски:

— А Илюша говорит, если машины в гору не въедут, из чего тогда вы будете строить?

Платов Второй на ходу обернулся. Он и не заметил, что Таиска идёт за ним. И сейчас растерянно поглядел на маленькую тёмную фигурку.

— Что? Илюша так сказал?

— Да, — ответила Таиска. — И я сама тоже видела, как они сползают. А ведь краны их ждут, да? Мы уже под колёса ветки бросали, а машины всё равно никак не едут, — сказала Таиска.

Платов Второй крепко взял за руку Таиску, чтобы она не скользила и не падала.

— Ребята вы мои, ребята, — проговорил он, хотя Таиска тут была одна и других ребят не было. — Радостно строить для вас.

И это было, пожалуй, ещё лучше, чем слово «молодец».

Дорога, спускаясь, обогнула выступ горы, и Платов Второй с Таиской увидали яркие фары грузовиков.

— Пойдём скорей, — сказал Платов Второй и поднял Таиску на руки.

— Я тяжёлая! — запротестовала она и тут же почувствовала, как гудят усталые ноги и как хорошо сидеть у Платова Второго на руках.

— Сиди, пушинка, — сказал Платов Второй, — и не командуй.

Острые лучи пронизывали мглу, дождь перестал, но водяная пыль висела в воздухе, и казалось, фары дымятся. Свет выхватил из темноты кусок дороги и работающих на ней людей.

— Там не наши ребята, — удивилась Таиска.

В самом деле, тут теперь было много людей. Скрипели лопаты, слышались голоса. Таиска увидала женщин, узнала школьников из старших классов и девушек с рыбозавода.

— Но-но, милая, поспеша-ай! — услышала Таиска и узнала тётю Нюру, продавщицу, которая днём мороженым торгует. Накинув на голову клеёнку, она вела под уздцы лошадь. Бока у лошади блестели от дождя. Чавкая копытами по грязи, напрягаясь, она тащила телегу со шлаком. А люди везли шлак тачками, оскальзываясь на переброшенных через промоины и ямы досках. Люди тащили шлак волокушами и даже вёдрами. Ссыпали его на разбитую дорогу, ровняли лопатами, трамбовали деревянными бабышками. И уж изрядный кусок дороги, тот самый, по которому три часа назад сполз грузовик, был засыпан и разровнен.

— И дедушка Матвеюшка тут! — воскликнула Таиска. — И даже старый почтальон Кузьма Семёнович!

Платов Второй молча опустил Таиску на дорогу и сбежал вниз с горы.

Он увидел Надежду Ивановну, остановился перед ней, откинул капюшон и сказал:

— Спасибо тебе, Надя!

— Я тут ни при чём! — ответила Надежда Ивановна. — Это Татьяна Евстафьевна подняла старых комсомольцев. Ну, а мы, среднее поколение, за ними пошли. А зелёная молодёжь — за нами. — Она подула на покрасневшие ладони и снова взялась за лопату. — Какая у тебя мать, Илья, слов не найду!

Таиска увидала бабу Таню. Она сидела посреди дороги на большой запасной шине от грузовика. Покрытая тёмной шалью, в юбке, до колен вымазанной глиной, в брезентовых рукавицах, баба Таня, склонившись, прямо руками ровняла шлак, высыпанный на дорогу.

— Сюда покрупней подсыпьте, ребятки! — командовала она своим певучим голосом. — Ну-ко, милок, потрамбуй!

И какой-то высокий парень изо всей силы трамбовал шлак тяжёлой деревянной бабышкой.

— Мама, — позвал Платов Второй, наклонившись к ней, — устали, верно?