Жаклин Уилсон - Девчонки в погоне за модой

— М-м-м. Просто голова немножко закружилась, больше ничего. Уже все в порядке.

— А выглядишь ты плоховато. Тебя опять тошнит?

— Немножко.

Тошнит от голода, от голода, от голода…

— Элли… — Анна смотрит на меня, кусая губы.

— Извини, Магда ждет. — Я проскакиваю мимо нее.

Не хочу, чтобы Анна начала суетиться и узнала о том, что я почти ничего не ем. Если она бросила свою диету, это не значит, что я тоже должна отказаться от своей. И потом, Анна и так тощая.

— Привет, Магда, — говорю я в трубку. — Что-то ты рановато, а? Я хотела сегодня поспать подольше.

— Ох, прости. Я не подумала. Я только хотела с тобой поговорить. — Сегодня Магда кажется необыкновенно притихшей.

— Магз? В чем дело?

— Не хочется сейчас углубляться в подробности, — говорит Магда. На заднем плане слышится музыка и разные домашние звуки. — Здесь у нас сумасшедший дом. Можно я приду к тебе, Элли?

— Ладно, приходи.

— Например… прямо сейчас?

— Отлично.

Я быстренько принимаю душ, кое-как одеваюсь. Анна приготовила мне чай с гренками. Она хочет, как лучше, но я бы предпочла кофе, его можно пить без молока, где так много калорий. И гренки она мне намазала маслом, оно растеклось желтыми лужицами и пропитало весь хлеб.

— Спасибо, мне что-то не хочется чаю, — говорю я, стараясь быть тактичной. Изящно откусываю краешек гренка и с благодарностью вскакиваю, когда Магда звонит в дверь.

Вид у нее ужасный. Волосы зачесаны назад, ни следа косметики, и одета она в какую-то старую серую шерстяную кофту вместо чудесного мехового жакета.

— Магда? Давай входи. — Я быстро загоняю ее наверх, в свою комнату, пока ее не перехватили Анна, папа или Моголь. Ей сейчас явно не до светских разговоров.

Она садится на край моей разобранной постели. Из пододеяльника выпадает грелка в виде собачки Пэтча. Магда кладет ее к себе на колени и рассеянно поглаживает, как будто это настоящая живая собака. Магда словно снова стала маленькой девочкой.

— Магда?

Она пытается что-то сказать, кашляет, начинает опять, но не может выговорить ни слова. Она нетерпеливо трясет головой.

— Да что со мной такое? Так торопилась тебе рассказать, специально для этого тебя разбудила, и вот пришла, а никак не могу начать. — Она хватает Пэтча за уши. — Все из-за Мика.

— Да, я так и подумала.

Я жду. И Магда ждет. Если бы пес был настоящий, он бы сейчас уже заскулил.

— Он не пришел? — спрашиваю я.

— О, прийти-то он пришел. Ну вот, я смотрела на его игру, весь матч смотрела. Не знаю, сколько часов там простояла. Там было так холодно и так скучно, и мне до смерти хотелось в туалет по-маленькому, но я терпела, и каждый раз, как он подходил к мячу, вопила, как ненормальная.

— Ну? А потом?

— Он там сто лет переодевался вместе со своими приятелями. Я все ждала. Чуть было не потеряла терпение и не ушла домой. Я хочу сказать, я не привыкла болтаться по целому часу около вонючих раздевалок. А они там распевали какие-то детские песенки, ну, ты знаешь. В общем, я все-таки дождалась, в конце концов он вышел, опять же вместе с приятелями. Выглядел просто сказочно, в этой черной кожаной куртке, волосы такие пушистые и блестящие — он успел вымыть голову. Просто нечестно, почему такой подонок выглядит так сногсшибательно?

— Он подонок?

— Самый распоследний! Потому что… в общем, мы пошли в парк.

— Ты и Мик?

— И все его приятели. Я хочу сказать, я их почти всех знаю. Джейми нормальный парень, и с Ларри я тогда ходила. Они все вроде были в хорошем настроении, шутили, немножко ухаживали за мной, ну, ты знаешь.

— Вообще-то на своем опыте не знаю. Но я видела, как себя ведут мальчишки около тебя. Как мухи вокруг горшка с медом.

— Вот и я начала чувствовать, что увязла. У них у всех были банки с пивом, и скоро они малость окосели. Один или два начали вроде как приставать ко мне. Ну, я подумала, это все просто шуточки. Не всерьез. И потом, я была уверена, что мы скоро от них отделаемся. Я намекнула Мику, что пора пойти поесть. Он говорит: "Ребята, Магда проголодалась, пошли в «Макдоналдс». Мне показалось, что это не очень романтично, и еще хотелось избавиться от парней, вот я и спросила, нельзя ли пойти нам с ним вдвоем в нормальный ресторан. Он говорит: "О-о, Магда ждет не дождется, когда мы с ней останемся наедине", и так это глупо подмигивает. Ларри и все остальные давай ржать, а мне все это уже начало надоедать, и я пошла от них. Мик понял, что я не шучу, обнял меня за плечи и вдруг стал такой ласковый. Извинился, спросил, куда мне хочется пойти, говорит, назови любой ресторан, ну, я и назвала «Рубин» — знаешь, тот чудный индийский ресторанчик с мраморными слонами? Я всегда думала, как романтично было бы пойти туда с парнем. Он говорит, ладно, Магда, для тебя — все, что угодно, только будем надеяться, что ты того стоишь… А до меня все никак не доходит, что к чему. О боже…

Магда склоняется над Пэтчем, еле сдерживая слезы.

Я сажусь на кровать рядом с ней, обнимаю ее. Я чувствую, как она дрожит.

— И что было, Магз?

— Я… они…

— Они тебя не изнасиловали?

— Нет! Нет, я просто дурочка, развожу шум из ничего. Они — ничто. Не знаю, что это на меня нашло. Надо было просто рассмеяться им в лицо. Ну, ладно. Пошли мы в «Рубин», Мик и я. Те все остались в парке, я и подумала, что теперь все хорошо. Мик… он был такой нежный, говорил такие слова… Теперь меня тошнит, как подумаю об этом, но тогда мне очень нравилось, и он мне нравился, я подумала: вот оно. Настоящая Любовь. О боже! Ну вот, мы взяли пару пива, Мик сказал официанту, что нам уже восемнадцать, и заказали кэрри. Одну порцию на двоих. Было немножко неловко, официанта это не обрадовало, но я подумала: может, у Мика нет с собой денег. Мне стало совестно, что я потребовала идти в «Рубин». Думаю, предложу заплатить за себя, как-нибудь поделикатнее, чтобы он не обиделся.

Мне уже было трудно соображать. Я на самом-то деле не очень привычная к пиву. Потихоньку удрала в дамскую комнату, умылась холодной водой, стала строить такие дурацкие рожицы перед зеркалом, губки бантиком, и все думала о Мике. Потом выхожу из туалета, а он тут как тут, дожидается. Он меня поцеловал, и сначала это было замечательно, точно так, как я себе представляла, даже лучше, и он сказал, что уже расплатился, и говорит: "Идем отсюда", и повел меня через черный ход туда, где паркуют машины, и я подумала, что это как-то странно, ведь у Мика нет машины, и я стала ему об этом говорить, а он не слушает, взял меня под мышку и тащит к тем деревьям, за домом, а потом… Ну, сначала я была не против, он просто меня целовал, и мне нравилось, только я немножко беспокоилась за свои туфли, потому что мы стояли среди каких-то листьев и грязи, и я ему говорю: давай, отойдем от лужи, — а он не понял, снял куртку и говорит, что я могу на нее лечь. Я говорю: "Ты что, я не собираюсь ложиться", а он: "Ладно, можно и стоя, мне-то что", и прижал меня к дереву, и… В общем, я сначала подумала, он проверяет, много ли я позволю, и сказала, чтобы он перестал, а он не перестает и руками начинает шарить, а потом взялся за мои джинсы, я разозлилась и говорю: прекрати, за кого ты меня принимаешь, а он сказал… Он сказал: "Все знают, какая ты, Магда, так что кончай ломаться" — и полез напролом. Я испугалась — вдруг он меня и правда изнасилует? Дала ему по роже, но он только хуже озверел, ну, тогда я извернулась и как врежу ему коленкой изо всех сил, он повалился, лежит и стонет.

— Молодец, Магда!

— Я побежала от него, подбегаю к автостоянке, а там все его приятели, улюлюкают, все бухие, и один говорит: "Теперь наша очередь, Магда", а тут Мик выходит из-за деревьев, шатается, обзывает меня самыми мерзкими словами, и они все вслед за ним, и тут на стоянке появилась какая-то парочка. Они ужинали в «Рубине», и вот они смотрят на этих парней, на меня, и потом женщина ко мне подошла и спрашивает, не надо ли меня подвезти, а я говорю: да. Они со мной обращались очень по-доброму, но все равно мне было ужасно, я знала, что они наверняка считают меня обыкновенной дешевкой, раз я была одна с этими жуткими пьяными мальчишками. У меня вся губная помада размазалась и джинсы были в грязи. Я выглядела, как настоящая дешевка, и… Может, я такая и есть? Парни меня все время так называли, они думают, что я такая.

— Никакая ты не дешевка, Магда. Не сходи с ума. Ты чудесная, потрясающая девчонка, которая познакомилась с обыкновенным извращенцем, а он вообразил себе невесть что, — говорю я с жаром, крепко обнимая ее. — Надеюсь, у него до сих пор болит там, куда ты его треснула. Как он смеет так с тобой обращаться!

— Он сказал, что я сама напросилась. Сказал, зачем я оделась, как дешевка, если не хочу вести себя соответственно, — всхлипывает Магда.

— Ну, по-моему, он просто больной, и разговаривает, как больной, он просто-напросто больной, ненормальный подонок, — говорю я. — Забудь о нем, Магда. Забудь о нем напрочь.