Алексей Мусатов - Мамаев омут. Повести и рассказы

О прошлой же жизни дедушки в дневнике ничего не было сказано. Вася положил Анкино бумагомарание на старое место и стал продолжать поиски. Но действовать приходилось весьма осторожно, потому что второй такой зловредной сестрицы, как Анка, не было ни у кого на свете! Сестрица всё видела, всё знала, во всё успевала сунуть свой птичий носик. И конечно, как Вася ни таился, Анка всё равно накрыла его, когда он с головой влез в нижний ящик старого комода, который испокон веков стоял в тёмном углу кухни.

Кажется, всё Вася предусмотрел: двери прикрыл, окна задёрнул занавеской. И когда откуда-то сверху раздался въедливый голосок Анки, Вася чуть не прищемил ящиком голову.

Анка стояла снаружи избы, на приступке, и поверх занавески заглядывала в форточку.

— Я вот маме скажу!

— Ну и говори! — не на шутку рассердился Вася. — Об вас же обо всех хлопочу…

— Это ты-то?

— Я-то!

Пришлось рассказать Анке про городских следопытов, которые давно разыскивали их деда, Семёна Ивановича Печкина. При этом Вася напирал на то, какой, оказывается, знаменитый у них дедушка и как он незаслуженно забыт в колхозе. Первый тракторист в районе, крестьянский ходок, основатель династии… О том, какую всё это сулило выгоду, он благоразумно промолчал.

— Какой ещё династии? — удивилась Анка.

— Да нашей же, Печкиных! Ты теперь тоже вроде из династии.

Ничего не поделаешь: приходилось и с Анкой делиться новостью.

Вася сдвинул занавеску, открыл окно. Анка через подоконник влезла в кухню.

— А чего ты в комоде шарил? — спросила она, с любопытством оглядывая брата.

— Документы нужны, материалы всякие, — признался Вася. — Помнишь, дедушка мне старый лемех подарил… Как они обрадовались, эти следопыты! Я даже пожалел, что так зазря отдал его.

— Видишь, — вскинулась Анка, — а ты ещё дедушку обидел, лемех за подарок не посчитал!

Но и её уже увлекла новость. Анке и в голову не приходила мысль о какой-то выгоде. Но она была девочкой по-хорошему самолюбивой, гордой, хотя ни за что бы в этом не призналась. И мысль, что её дедушка оказался таким знаменитым и что их семья Печкиных не просто обычная, рядовая семья, а знатная колхозная династия, пришлась ей по душе.

— А давай вместе искать, — предложила она.

И они принялись шарить по всем углам избы, по всем полкам, обследовали ящики комода, платяной шкаф, заглянули в материнский сундук, что стоял в сенях. Потом забрались на чердак, завешанный берёзовыми вениками, и за печной трубой обнаружили старую порыжевшую кожаную кепку, дырявый комбинезон тракториста в масляных пятнах и сношенные, заскорузлые сапоги.

— Это всё дедушкино, я знаю, — обрадовалась Анка.

Вася обшарил карманы комбинезона, заглянул в раструбы сапог — не спрятан ли там какой-нибудь свёрток с Почётными грамотами или старыми газетными вырезками. Но ничего такого, что бы говорило о необыкновенных подвигах деда Сёмена, не было.

— Да-а… — разочарованно протянул Вася. — Не ахти какие находки… Про худые сапоги да старую кепку много чего не доложишь.

— А кому докладывать-то надо? Зачем? — насторожилась Анка.

— Городские просили, — спохватившись, промямлил Вася. — Они там у себя слёт следопытов проводят… выставку готовят.

— Тогда нам дедушку срочно повидать нужно. Расспросить обо всём, записать… Вот давай завтра же и поедем к нему.

Вася задумался. А вдруг следопыты из города напутали и дед Семён ничем особенным не знаменит? А они с Анкой только растревожат его, собьют с толку.

Нет, лучше к деду им пока не заявляться и ничего ему не говорить, а постараться здесь, в колхозе, собрать о нём побольше интересных материалов.

— Без нас съездят, — хмуро сказал он. — И запишут всё, что надо.

— Кто бы это? — полюбопытствовала Анка.

Отведя глаза в сторону, Вася сказал, что следопыты из города прямо от них поехали к дедушке в дом отдыха. Там они его сфотографируют и запишут его воспоминания.

— А мы лучше другим займёмся, — продолжал он. — Соберём свою группу следопытов. Я вот, ты с девчонками, Ремешкова с Пахомом позовём. Пойдём по домам, опросим стариков, запишем всё.

— Ой, Вася! — ахнула Анка. — Чего это с тобой?.. Активистом заделался. Раньше на такие дела тебя калачом не заманишь.

— То раньше, — отмахнулся Вася. — А теперь я понимать стал… нельзя свою династию забывать.

Анка охотно согласилась, и в этот же день её пионерское звено приступило к следопытской работе.

А ещё через несколько дней девушка-почтальон доставила Васе Печкину письмо. Оно было от Саши Синицына.

Саша сообщал, что слёт красных следопытов состоится двадцать пятого мая. Если Семён Иванович Печкин к этому числу не поправится и не выйдет из больницы, то с рассказом о жизни дедушки придётся выступить на слёте его внуку Васе.

«Ждём тебя с интересным сообщением, — писал в конце письма Саша. — Очень просим, чтобы дедушка Семён внимательно проверил записанные тобой воспоминания и заверил их своей подписью. И ещё просим раздобыть какие-нибудь новые экспонаты для нашего музея, а также уговорить дедушку написать несколько приветственных слов участникам слёта. Там же на слёте Семёну Ивановичу будет вручён подарок от пионеров. Ждём тебя 25 мая, к 12 часам дня».

— Кто это тебе пишет? — спросила Анка. Она попыталась было через плечо брата заглянуть в письмо, но Вася вовремя успел сунуть его в карман.

Про следопытский слёт, про своё сообщение на нём и подарок деду он, конечно, промолчал и только сказал, что городские просят прислать им для музея ещё какие-нибудь экспонаты.

— А может, им дедушкин комбинезон отдать? И кепку, — предложила Анка.

— Можно, конечно, — согласился Вася и про себя подумал, что куда ни кинь, а к дедушке ему всё же придётся съездить.

И наутро, ничего не сказав ни матери, ни сестрёнке, он отправился в колхозный дом отдыха.

7

Вася твёрдо решил, что разговор с дедушкой начнёт при людях. И чем больше будет отдыхающих, тем лучше. Все они станут вроде Васиными союзниками, и деду некуда будет деваться, когда внук расскажет о его славном прошлом.

В доме отдыха Вася довольно быстро отыскал Семёна Ивановича. Тот оказался на городошной площадке. Он на глазах у Васи бросил окованную железом биту, и так удачно, что первым ударом распечатал «письмо». Видно, Семён Иванович и до этого играл хорошо, потому что болельщики, окружившие городошную площадку, шумно его хвалили.

Но, вместо того чтобы выступить вперёд и в такой удачный момент увенчать дедушку новыми лаврами, Вася почему-то задержался. Он переминался с ноги на ногу у колючих кустов шиповника, глядел на обветренное, иссечённое морщинами лицо дедушки, на вислые усы, на его незащищённые открытые глаза… Было в них что-то смущавшее Васю.

Дед никогда не был ни первым силачом в деревне, ни говоруном, никогда не лез вперёд других.

Правда, своё дело он знал неплохо, до сих пор к нему заглядывали посоветоваться молодые трактористы, но так всю жизнь он и просидел за баранкой.

Сейчас Васю остановило не только смущение перед толпой незнакомых людей. Его удивило, как дружески, даже любовно смотрели они на дедушку, говорили с ним, ждали от него ответных слов, улыбки, внимания. Васе даже показалось, что здесь все уже знают о славном прошлом Семёна Ивановича, потому так по-доброму к нему и относятся. Но он тут же вспомнил, что к деду и в колхозе всегда льнули люди…

Впрочем, размышлять было некогда. Дальнозоркие глаза дедушки уже разглядели Васю, и Семён Иванович проворно пошёл к нему, приглашая и других отдыхающих разделить его радость:

— Глядите-ка! А ко мне внук пожаловал!

Тотчас и на Васю хлынули те волны человеческого доброжелательства, которые всегда окружали деда. Совсем незнакомые люди улыбались Васе, хлопали его по плечу и явно были готовы принять в свою компанию… И дед уже что-то говорил им о внуке, хвалил его, хотя хвалить-то, пожалуй, было и не за что.

Всё это не очень понравилось Васе, и он потянул дедушку в сторону.

— Что-нибудь случилось? Заболел кто? — опять громко заговорил Семён Иванович при всех, и незнакомые тоже насторожились, будто и им было до этого дело.

Вася только головой замотал.

— Ага, понятно! — догадался дед. — Значит, секретный разговор будет.

И он, подмигнув приятелям, пошёл с Васей в сторону. Внук увёл деда довольно далеко.

— Куда ты меня тащишь? — остановился наконец Семён Иванович. — Давай тут присядем.

Они зашли в беседку, густо оплетённую диким виноградом. Здесь было прохладно, тихо. Неизвестно почему, Вася начал совсем не так, как хотел:

— Ты, дедушка, не ругайся… Ну, виноват я. Так я же не знал…

— О чём ты?

— Да я про лемех… Который ты мне подарил. Исторический экспонат.