Евгения Яхнина - Кри-Кри

— Так идем вместе, — предложила Мари, — тебе пора в кафе.

— Нет, я не пойду в кафе. У меня есть дела поважнее. До свиданья! Вечером встретимся на пустыре, — торопил он ее, всматриваясь в приближающихся людей.

Теперь он ясно видел, что это были Капораль и Анрио, причем последний вел за собой оседланную лошадь. Он был одет в костюм для верховой езды и в руках держал стэк.

Как только Мари исчезла из виду, Кри-Кри быстро взобрался на дерево. Едва он скрылся в густых ветвях каштана, как Люсьен Капораль и Анрио подошли к скамейке под деревом. Не будь они так поглощены своей беседой, которую вели очень тихо, почти шопотом, они бы обратили внимание на странное явление: при полном отсутствии ветра колебались не только листья, но и ветви каштана слегка покачивались.

— Мадлен и Бантар, — говорил Люсьен, — собирают для защиты этой баррикады новых людей. На этот раз принимают и незнакомых: наши, зная пароль, смогут ворваться на баррикаду с тыла и захватить их живьем.

— План хорош. Я добавлю только одно: когда наши части войдут с тыла, вы подадите нам, наступающим с фронта, сигнал белым флагом.

— Ну, белых флагов у коммунаров не водится. Эти люди не сдаются. Но я воспользуюсь куском белой марли.

— Хорошо. Итак, значит, пароль: «Коммуна или смерть!»

Кри-Кри тщетно пытался расслышать, о чем шла речь.

Он забрался слишком высоко. До него долетал тревожный шопот заговорщиков, но понять их слова было невозможно. Одно было ясно для Кри-Кри: он является свидетелем какого-то важного события. Ему, однако, и в голову не приходила мысль о том, что Люсьен Капораль, помощник дяди Жозефа по обороне улицы Рампоно, жених Мадлен Рок, с риском для жизни, как все думали, бежавший из немецкого плена для участия в защите Коммуны, что он может играть предательскую роль.

Он подумал другое. Люсьен только для вида отпустил вчера этого подозрительного художника Анрио, чтобы вызвать его доверие, а теперь он хочет сам выведать обо всех его шпионских затеях.

Кри-Кри решил осторожно спуститься на последнюю ветку, чтобы услышать, о чем разговаривают эти два человека. Но он переоценил прочность тонкого сучка: раздался треск ломающейся ветки.

Заговорщики вскочили со скамейки, всматриваясь в качающиеся ветки каштана. Люсьен тихо произнес:

— Там кто-то прячется.

Они обошли дерево и заметили Кри-Кри.

— Я говорил вам, что этого мальчишки надо остерегаться, — сказал шопотом Капораль. — Кри-Кри, — обратился он непринужденно к мальчику, — ты что же это, рассчитываешь в мае собрать зрелые каштаны?

Кри-Кри, ухватившись обеими руками за толстую ветку и раскачавшись, как на трапеции, ловко спрыгнул на землю.

— Мне нужны не каштаны, — с лукавым выражением лица ответил он, — я интересуюсь кое-какими птицами, которые поют здесь по утрам.

— И что ж, нашел ты птиц? — продолжал допытываться Капораль.

— Нет. Сегодня вы с гражданином «художником» помешали мне, — уже со злостью ответил Кри-Кри.

Желая показать свою независимость и безразличие к этой неожиданной встрече и не собираясь в то же время уходить, Кри-Кри, насвистывая, подошел к другому дереву и начал взбираться на него.

— Не подслушал ли нас этот щенок? — шопотом спросил Анрио.

— Вполне возможно. Во всяком случае, мальчишка нас выслеживает.

— Кто же мог ему сообщить, что мы условились здесь встретиться? — спросил Анрио, смотря в упор на своего сообщника.

— Для меня это тоже загадка, — пожал плечами Капораль.

— Господин Капораль, — с раздражением и с ноткой подозрительности сказал Анрио, — я никому, кроме вас, этого места не называл.

— Ваши подозрения неуместны! — вспылил Капораль. — Не теряйте времени на детективные упражнения. Мы хорошо друг друга знаем.

— В таком случае, — переменил тон Анрио, — будем действовать решительно: этого волчонка надо убрать.

— Но надо сделать так, чтобы никто не мог узнать, куда он исчез. Если найдут его труп, убийство свяжут с вами, а может быть, и со мной. — С минуту подумав, Капораль добавил: — Надо сыграть на его желании раскрыть заговор. Я раздразню его любопытство и самолюбие и дам вам возможность увезти его с собой.

— Кри-Кри, — позвал он мальчика, — довольно тебе гоняться за птицами. Слезай. Для тебя есть дело посерьезнее.

Кри-Кри не заставил себя долго ждать. Один миг, и он уже был на земле.

— Гражданин Анрио, — продолжал Капораль, — хочет снять с себя всякое подозрение. У него имеются документы, которые могут быть очень полезны Коммуне и в то же время доказывают его честные намерения. Поезжай с гражданином Анрио — он здесь верхом, ты можешь поместиться с ним на одной лошади. Привези нам эти документы.

Пока Капораль произносил эти слова, Анрио отошел к дереву, чтобы отвязать лошадь. Капораль сделал вид, что пользуется этим случаем: он приблизился к мальчику вплотную и зашептал:

— Следи за ним внимательно. Этот тип теперь и мне кажется подозрительным. Я бы сам с ним поехал, но нет второй лошади. К тому же тебя он будет остерегаться не так, как меня. Я считаю тебя взрослым человеком… Конечно, если ты не боишься.

— Я поеду хоть к чорту на рога, чтобы только вывести этого молодчика на чистую воду! — ответил Кри-Кри. Он был взволнован и обрадован этим предложением. Ему, разумеется, и в голову не приходило, что Капораль приготовил опасную ловушку.

И только когда раздался ненавистный ему сухой голос Анрио: «Ну, иди, мальчик, я подсажу тебя», на один миг какое-то смутное сомнение охватило Кри-Кри. Он остался на месте, точно не слыхал приглашения. Но стоило Анрио, заметившему колебание Кри-Кри, добавить: «Конечно, если ты не слишком молод и тебе доверяют…» — как Кри-Кри выпрямился и гордо ответил:

— Едем!

Он с разбегу, как цирковой наездник, вскочил на лошадь.

Анрио, переглянувшись с Капоралем, неторопливо вставил ногу в стремя, уселся в седло и с места пустил коня галопом.

Глава девятая

В ЗАПАДНЕ

В первый момент, как только Кри-Кри опустился на седло, и некоторое время спустя, когда конь нес его галопом по окраинам Парижа, он ничего не чувствовал, кроме радостного волнения от быстрой скачки. Фантазия перенесла его к книжным легендарным героям, живущим где-то вне времени и пространства, бесстрашно совершающим великие подвиги. И он, Кри-Кри, вместе с ними, как равный среди равных, сейчас совершает что-то необыкновенно смелое и красивое, и конь понимает это и потому так покорно несет на себе смелого седока.

Из этого состояния опьянения, в котором Кри-Кри находился несколько первых минут, его вывел разрыв снаряда, упавшего на мостовую за несколько десятков метров от всадников.

Суровая действительность вернула мальчика к цели его необычайного путешествия. Только теперь в первый раз он обернулся, чтобы взглянуть на сидевшего сзади Анрио. Лицо Анрио ничего не выражало, точно у восковой маски; глаза его были неподвижно устремлены вперед, губы сжаты, ни один мускул лица не выдавал его мыслей.

Только теперь в первый раз он обернулся, чтобы взглянуть на сидевшего сзади Анрио.

Кри-Кри сразу стало не по себе. Он начал оглядываться по сторонам. Он хорошо знал Париж. Его сперва только удивило, а затем и встревожило, когда он заметил, что, объехав баррикады на улицах Пегу, Плесси и Кинэ, они направляются к тому кварталу, где давно засели версальцы. Эта мысль мелькнула в голове Кри-Кри так быстро, что он не успел в ней разобраться, но сердце у него учащенно забилось в предчувствии чего-то недоброго. Он еще раз обернулся и спросил:

— Куда мы едем?

Анрио ничего не ответил. Только злая улыбка скользнула по его лицу; резким движением шпор он заставил коня прибавить скорость.

Кри-Кри понял, что задавать какие-либо вопросы Анрио бесполезно. Он старался только как можно лучше запомнить дорогу, по которой они мчались. Анрио то и дело сворачивал в переулки. Через четверть часа (Кри-Кри хорошо ориентировался во времени) галоп сменился легкой рысью, а еще через две-три минуты лошадь остановилась у маленького покосившегося желтого домика. Из окна верхнего этажа высунулась молодая женщина в бумажных папильотках и стала вытряхивать ковер прямо на головы Кри-Кри и Анрио. Женщина пела веселую песенку и так добросовестно и тщательно вытряхивала ковер, как будто Париж не переживал тревожных дней, как будто не для того слеталось воронье в Париж, чтобы утолить свой голод свежими человеческими трупами.

Переулок был совершенно безлюден, как будто вымер.

— Вот мы и приехали, — сухо сказал Анрио. — Слезай.

Привязав лошадь к фонарю, он повел Кри-Кри через узкий, как колодец, двор, ничем не отличавшийся от тысячи других парижских дворов. Двор оказался проходным. Когда они прошли его, Кри-Кри удивился неожиданной перемене во внешнем виде улицы. У выхода стоял часовой, мало похожий на хорошо знакомых Кри-Кри гвардейцев Парижской коммуны.