Шаг с крыши - Радий Петрович Погодин

— Ставлю пятнадцать пистолей. Такой редкий зверь. Ни разу не видел.

— Сказал, не играю в азартные игры.

— Очень жаль. Во что играют в ваша страна?

— В футбол играют, в волейбол, в хоккей, в баскетбол, в теннис. Гораздо реже — в рюхи.

— Еще?

— И в бильярд играют, и в пинг-понг.

— А еще?

— Еще играют в шахматы, и в шашки, и в домино — в козла.

— И?

— И в карты, — сказал Витька сердито. — А в кости не играют — детская игра.

— Очень жаль. Ты бы мне проиграл по-джентльменски, благородно. А так придется отнимать. — Англичанин вцепился в шкуру, начал ее стаскивать с Витькиных плеч. И, видимо, стащил бы, как Витька ни отбивался, — милорд был жилистый. Но тут Витька заметил медную сковородку, она лежала возле камина. Витька схватил ее и замахнулся.

Англичанин вздрогнул всем сухопарым телом, отпрянул от Витьки, спрятал руки за спиной.

— Неблагородно, — сказал он. — Я ость милорд.

— А в вашей стране, — спросила девчонка Витьку, — разве не нужно сражаться за короля?

— У нас нет короля. У нас людей уважают. И не набрасываются. У нас за такие дела срок могут дать.

— Как это нет короля? — с недоумением спросила девчонка. — А кто же у вас правит? Герцог?

— Народ правит.

— О-о… — рот девчонки стал похож на бублик.

— Как то есть народ? — спросил англичанин.

— Очень просто. Народная власть.

Англичанин долго смотрел на Витьку, соображая, что значат такие его слова, как их расценивать, и вдруг захохотал.

— Народная власть! Самый остроумный шутка за всю мою жизнь. Очень вери вел. — Он придвинулся к Витьке. — Вы юморист. Сыграем благородно, а? — Он опять принялся гладить Витькину махайродовую шкуру. — Ставлю двадцать пистолей. Большие деньги!

Из погреба, размахивая обнаженной шпагой, с недопитой бутылкой выскочил де Гик.

— Убью!

Англичанин отпрянул от Витьки.

— Ты что там жаришь, яичницу или быка? — кричал де Гик.

— Сейчас! Плиту же надо было растопить! Дрова сырые!

— Ну, ты будешь болтаться над своей плитой. Подкинь соломы или табуретку.

— Сейчас. Вам, чтоб поесть, и дом спалить не жалко.

— Молчать, карга! — Де Гик допил содержимое бутылки и ворча стал спускаться в погреб.

Англичанин сидел с безучастным видом. Девчонка тоже вела себя так, словно никаких криков вокруг, никаких оскорблений.

«Да что они тут с ума все посходили или привыкли к такому безобразию? Наверно, задубели», — подумал Витька.

Девчонка с подозрительной заботливостью поправила Витькин воротник, стряхнула с его куртки пыль столетий и с волос тоже. И, заглянув ему в глаза, спросила ласково:

— Если у вас народ правит, так почему же вы не хотите сражаться за свой народ? Может быть, ваш народ правит несправедливо?

Витька побледнел.

— Ты что! Кто тебе сказал, что я не хочу сражаться за свой народ? Ты это брось. За свой народ я до последней капли крови!

Из кухни мелкими шажками выбежала служанка с громадной сковородкой. Англичанин поднялся, вдыхая аромат и жар. С улицы вошел черный гвардеец, повел носом и тоже устремился за служанкой.

— Их светлость будет сражаться за нашего короля, — сказала девчонка. — Хоть и не прочь за свой народ сражаться тоже. Чего-то я не понимаю. Мудрено очень.

— Чего тут понимать, — служанка постучала ногой в дверь погреба. — Господа неразборчивы. Их преданность зависит от монеты. Откуда у народа деньги, если все деньги у королей.

— При чем тут деньги?! — возмутился Витька. — Говорите глупости и не знаете. Вам бы только деньги.

— А вам? — спросила служанка. — Эй, господин де Гик, яичница!

За ее спиной стояли англичанин и черный гвардеец. Вытягивали шеи. На этих шеях дрожали и двигались вверх-вниз взволнованные кадыки.

— Повешу, — шептал англичанин сладким голосом.

— Повешу, — мечтательно вторил ему гвардеец. — Видит бог, повешу. Ему яичница, а нам? — Он почесал уколотое шпагой место.

Дверь погреба отворилась.

— Наконец-то. Волшебный аромат. Давно не ел горячего. Мое почтенье, господа. — Де Гик схватил сковородку и, захохотав, скрылся в погребе. И оттуда, приглушенный железной дверью, донесся его вопль: — И шкварки! За шкварки я прощу любую ведьму и возьму ее себе в святые…

Гвардеец и англичанин наступали на служанку. Они наступали в сапогах из бычьей кожи, в перчатках из кожи оленьей, в сукне и в бархате. При шпагах. Она повизгивала и пятилась.

— Супу! — заорал вдруг Витька свирепым, полным благородства голосом. Грохнул кулаком по столу. — Горохового супу с луком!

— Несу!

Витька расставил ноги, упер руки в столешницу, уселся, как подобает рыцарю и мушкетеру.

Вошла служанка с супом. Суп дымился в миске, распространял вокруг запах жареного лука и грудинки. Витька крякнул, предвкушая удовольствие. Но… англичанин протянул руку к миске. Гвардеец ударил его по руке, и миска оказалась перед слугой божьим.

— Вам не подобает, милорд, хлебать плебейскую еду. У нас такой похлебкой кормят слуг.

— А вам? — краснея и надуваясь, спросил англичанин.

— А я слуга господен, мне можно.

— Вы не имеете права, — сказал Витька, совершенно ошеломленный подобной быстротой действий.

— Имею, имею, — успокоил его гвардеец. — Бог дает человеку одно только право — родиться на свет божий.

— Не только родиться, — возразил Витька запальчиво.

Черный гвардеец посмотрел на него одобрительно.

— Правильно, мой мальчик. Не только родиться, но и умереть. Все остальные права бог дает святой церкви и королю. Люблю образованных детей. В наше время дети не были такими образованными. Некультурные были дети.

Служанка головой покачала.

— Эх, вояка, — сказала она. — Как же ты, сударь, будешь сражаться за короля, если за свой суп постоять не умеешь.

— А ты не разглагольствуй! — прикрикнул на нее гвардеец. — Повешу!.. Вот поем и повешу. — Он откусил пшеничного хлеба, отхлебнул супа.

— А помолиться-то, святой отец, помолиться перед трапезой забыли? — ехидно заметил англичанин. — Нехорошо, святой отец.

Гвардеец поспешно встал, сложил руки домиком и, воздев глаза к небу, забормотал:

— Спасибо господу богу нашему, что не оставляет слуг своих голодными. Аминь. — А когда он сел, миски перед ним не было. Англичанин уже хлебал из нее и чавкал.

— Плебейская еда, милорд, — сказал гвардеец растерянно. — Это для слуг.

— Очень вери вел. Хозяин должен знать, что ест слуга.

— Врете вы! — вдруг ни с того ни с сего крикнул Витька. Девчонка даже вздрогнула от неожиданности.

— Ты о чем, мой мальчик? — спросил гвардеец, не отводя от англичанина глаз.

— Насчет права врете. Право дает людям конституция.

— Это ваша королева, что ли? Так она нам не указ. А какие же она, сын мой, дала права тебе?

— Первое! — выкрикнул Витька. — Свобода! Равенство! Братство!

Англичанин поперхнулся супом. Выкатил на Витьку блеклые глаза.

— Вот, вот, — гвардеец ткнул в англичанина пальцем: — Вместо