Катерина Грачёва - Пароль — «Эврика!»

— Папа, это водяные счётчики, а вот у нас дома можно поставить теплосчётчики и задвижки на батарею? — спросила Света.

— К сожалению, нет, — сказал папа. — У нас дома, как и в большинстве старых домов, для этого неподходящая разводка труб, и если мы начнём здесь что-то регулировать, то один сосед замёрзнет, а другой немного поджарится.

— Да, но ведь наверняка существуют методы сохранения ресурсов и в таких условиях? — спросил Костик.

— Безусловно, существуют, — согласился папа. — Если вам это в самом деле любопытно, молодой человек, я бы с удовольствием принёс вам литературу по этому вопросу. У меня есть школьный учебник…

— Питерский? — обрадовалась Света.

— А ты откуда знаешь? — удивился папа.

— Ну… кто ж этого не знает! — поспешил воскликнуть Костик. — Про питерских энергосберегателей кто не слыхал! У них там этим здорово занимаются, не так, как у нас!

— Хм, — ответил папа, почесал голову ручкой и опять что-то черкнул в своей толстой книжке.

— Ну и разговоры у нас, сплошное энергосбережение, — сказал Костик, тихонько толкнув Свету ногой. — Я уж даже устал. Неужели вы даже дома про это разговариваете?

— По-моему, молодой человек, вы сами об этом начали, — улыбнулся папа.

— Ну конечно, начал! А то обзываете заговорщиком, ещё бы я молчал! Какой из меня заговорщик? — он романтически поглядел на Свету и как-то особенно вздохнул.

— Нечего на меня вздыхать, — сказала она. — Лучше вон передай мне ещё пирога.

Костик охотно передал ей кусок пирога и сказал маме:

— Пирог совершенно изумительный. У вас золотые руки.

— А пирог-то пекла Света, — заметила мама.

— Правда, что ли? — в самом деле удивился Костик. — Ух ты! Здорово! Классно! Светлана, да тогда ты просто клад!

— Похоже, у молодого человека серьезные намерения, — стала смеяться мама.

— А я вообще очень серьёзный, — сказал Костик.

— Открой тогда секрет, зачем ты у нас в больнице пингвина сломал? — спросила мама. — Я-то думала, ты хулиган.

— А почему вы на них инструкцию не пишете? — обиженно ответил он. — Я думал, это какие-то американские мусорки. Я думал, они сами мусор утилизуют. Я в фильме такую видел. Они такие вжик, вжик, и делают брикеты. Я хотел узнать, как её запустить, все перепробовал, а она, оказывается, ненастоящая.

Мама с папой совсем хохотать стали, а мама смеялась у папы на плече. Костик на это дело посмотрел, подумал, взял и Светину руку своей ладонью накрыл. А под столом ногой конспиративно пихается: мол, попробуй только выдерни свою руку, сразу узнаешь, где раки зимуют. А Рекс, лежавший у батареи, это дело увидел и решил, что Свету обижают. Он и до того чуть порыкивал, а теперь вскочил, залаял и под стол бросился. Костик перепугался, тут же на табуретку взлетел. Мама с папой пытались Рекса ловить за ошейник, но Рекс быстрее оказался. Как прыгнет на Костика, а Костик с табуретки за Свету, а Рекс табуретку повалил. Света поймала Рекса и говорит:

— Ах ты негодник, Рекс, ты что жениха моего пугаешь, он так ко мне больше не придёт!

А Костик вправду перепугался совсем, сидит под холодильником весь белый. Потом чуть ли не всхлипнул и давай штанину закатывать. И говорит:

— Тебе смешно, а со мной уже один раз так поиграли. Я даже к хирургу попал. Вот, видишь шрам? У нас стройка была во дворе, а я тогда одну штуку мастерил. Я увидел в щель — там такие железяки валяются выброшенные, как мне надо, ну я и полез через забор. А там псина такая! Как бросится!

Мама, конечно, как врач тут же пришла на шрам посмотреть, заодно и папа.

— Да, трудная у тебя жизнь, Константин Филимонов, — сказал папа и похлопал его по плечу. — Очень тебя прошу, ты уж, пожалуйста, не лазь к нам по веревочной лестнице, я тебя и через двери пропускать согласен. А теперь-то на тебя почему Рекс бросился? Сидел-сидел смирно, и вдруг здравствуйте! Надо его наказать.

— Не надо его наказывать, — потупился Костик. — Это ему не понравилось…

— Что не понравилось?

— Ну, то, что я… делал под столом, — с явной неохотой ответил Костик, не найдя никакого хитрого пути отступления.

— А что ж ты такое делал под столом? — вскинул брови папа. — Мне казалось, что ты был, в некотором роде, снаружи!

— Я? Ну… Ну так. В общем, пинался.

— Пинался? — удивился папа. — А-а, стало быть, всё-таки заговорщические знаки агенту Воеводовой подавал?

— Мне домой пора, — обиженно проворчал Костя и одеваться пошёл.

— Ну ладно, похоже, я перешутил, — сказал папа. — Не обижайся, Костя. Я не со зла. Что ты там делаешь под столом — это твое суверенное дело, лишь бы только ты к хирургу больше не попадал… Куда ты торопишься? Мы же ещё до тортов не дошли.

— Нет, я домой пойду, — буркнул Костя.

Света тоже сапожки надела, пошла его по подъезду проводить.

— Почти провалился, — с досадой сказал ей Костя. — Эх! Ну кто же знал! Но это моё упущение. Надо нам с тобой тайные знаки придумать, чтобы мы друг друга без пинков понимали. Но как ты думаешь, он ведь не верит, что я заговорщик, он только так шутит, верно? Пускай он думает, что это его шутка! Да, пускай думает! А нам надо свою линию гнуть. И не откладывая. Вот что я думаю: надо, чтоб я тебе какой-то подарок сделал. Давай так: ты себе купи какие-нибудь бусы и начни их носить, а папе говори, что это я тебе подарил.

— Хорошенькое дело! — сказала Света. — А потом я сама себе стихи сочинять буду и сама себя на руках носить. Вот здорово-то!

— Стихи сочинять? — переспросил Костик, широко раскрыв глаза. — На руках носить? А что, это обязательно?

— Обязательно, — весело сказала Света. — Как же без этого?

— Вот так морока! — воскликнул он. — Светка, ты чего-то выдумываешь. Вот мой папа мою маму никогда на руках не носит. И стихов ей не сочиняет.

— Нет, мой носит, — строго ответила Света. — Даже почти каждый день. И не только маму, но и меня. А стихи он на праздники пишет на открытках.

— Ну правильно, у тебя мама худенькая, а папа спортивный, так чего им!

— Я тоже не толстенькая, — засмеялась Света. Её очень веселило, что Костик этим, кажется, всерьёз озадачился.

— Цирк! Цирк! — восклицал Костик. — Ладно, я тебе сам бусы куплю, не так уж мне и жалко, но потом смотри не жалуйся, что они какие-нибудь не такие.

— Вот ещё! Не надо мне никаких бус, и не выдумывай, пожалуйста, — сказала Света уже серьёзно. — У тебя что, деньги лишние, ерунду покупать? Отложи их на покупку водосчётчика.

— Если ты ещё не знаешь в своём пятом классе, — насмешливо сказал Костик, — мужчины всегда тратят деньги на подарки женщинам, чтобы они поменьше ворчали. Ты сама подумай и вспомни, что делает твой папа, когда мама начинает его пилить?

— Пилить? За что? Он же хороший! Она его обожает! — возмутилась Света. — Она только знаешь когда на папу ворчит? Когда он лечиться не хочет. Она ведь врач и любит всех лечить. Если папа поцарапается, она сразу к нему с зелёнкой бежит. А папа это не любит, он говорит: «Я здоров, как сто коров, мне твоих зелёнок не надо! Тебе бы только лечить и лечить!» И вот тут они друг на друга ворчат. А больше я даже не знаю когда.

— Странные вы люди, Воеводовы, — покачал головой Костик. — Слушай, ну а тогда если у тебя в самом деле жених появится, чем же он будет завоёвывать твое внимание, если тебе подарков не надо? Ведь не сразу же он будет тебя на руках носить!

— Не знаю, а зачем завоёвывать? — пожала плечом Света. — Если у него плохой характер, он меня всё равно не завоюет. А если у него хороший характер, то он и так мне понравится. А если он делом нужным занимается, то это, наверное, и есть самое приятное. Когда у человека дела нету, то ему силы девать некуда, он и начинает взаимоотношения выяснять, ссориться, мириться, мыльные оперы разводить… А когда дело есть, то человека есть за что уважать, даже несмотря на недостатки.

— Нет, ты прямо какая-то странная, — сказал Костик. — Ну ладно! А мы все, вот я, и Яшка, и Олег, мы нужным делом занимаемся?

— Очень нужным.

— У нас плохие характеры?

— Почему же, нормальные у вас характеры.

— Ну и вот! Мы что, все тебе нравимся?

— Да, вы все мне нравитесь, — согласилась Света.

— Ну и вот! Значит, ты бы за всех из нас замуж пошла? — развеселился Костик.

— Не знаю, как там в твоём шестом классе, — насмешливо сказала Света, — но мне в своём пятом замуж пока рановато! А если серьезно, то за такого, как ты, может быть, и пошла бы. С тобой не скучно, у тебя сто идей в голове. Это я больше всего люблю.

— Да ну тебя вовсе, Воеводова! Пока! — и он потопал домой через сугробы.

Света стояла у дверей подъезда и смотрела, как он идёт. Жених как-никак. Филимонов обернулся и сказал:

— Ну ты чего дверь раскрыла? Подъезд выстудишь! Энергосбережение называется!

Когда она вернулась, мама ела торт, а папа — вчерашний винегрет из холодильника. Папа был совсем не сладкоежка, а вот по винегрету он страдал больше любой другой еды и мог его целую кастрюлю съесть, если его не остановить. Но вчера мама его остановила, и поэтому на дне кастрюльки ещё осталось. Так что теперь папа уплетал остатки и напевал: