Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев
И в рамках нашей темы интересно то, что при всех возможных нюансах в трактовке Аллаха и Его атрибутов речь постоянно шла о том, что предназначение человека заключается в том, чтобы каждый мусульманин по своему свободному выбору пути шел в конечном счете к абсолютному совершенству своей души с помощью знаний.
Различия были не только по вопросу о сущности Аллаха и Его атрибутов. Другой пример. Хариджиты отказывали человеку, совершившему по шариату тяжкий грех, в праве называться мусульманином. То есть, по их мнению, такой человек перестает быть мусульманином. Даже если он носит одежды мусульманина, даже если он совершает намаз, читает Коран, раздает саадака – все равно он онтологически уже не мусульманин. Его существование (внешние признаки) соответствует истинам ислама, а сущность – нет. Сегодня бы сказали, что он лишь «формально» мусульманин. У мурджиитов мы видим инверсию понимания того, что считать внешним, а что – внутренним признаком мусульманина. Для них человек, совершивший тяжкий грех, остается мусульманином, если он искренне (в сердце) остается верующим. Для мурджиитов искренность веры превалирует над формальным соблюдением правил (норм, догм) веры. Были попытки найти «нейтральную зону» бытия (онтологической истинности) между правоверными и неверными. Мутазилиты пытались создать классификационный комплекс признаков, наличие которых позволяло бы однозначно считать человека или стопроцентно верующим, или стопроцентно неверующим, или в какой-то пропорции находящимся между верой и неверием. Еще большее удивление вызывает идея мутазилитов о том, что они могут создать такую совершенную, рационально аргументированную систему, которую будут признавать во всем исламском мире. Наивность очевидная. В основе разногласий лежала не только возможность рационально точных аргументаций и доказательств. Если говорить до циничности откровенно, то, когда дело доходило до экономических и политических интересов, им во многих случаях были безразличны нюансы. Что соответствовало в данный момент экономическим и политическим интересам общества, то мутазилиты и предлагали считать истинным исламом и критерием подлинного мусульманина. Посмотрите на историю ислама и увидите, что в основе догматических и рационально теоретических разногласий лежат именно экономические и политические интересы тех или иных социальных групп. В рамках суннизма тут же появятся ханбалиты, которые будут иметь свою точку зрения, право выбирать, считать совершившего тяжкий грех человека мусульманином или нет. Так во всем. По вопросам права разошлись ханафиты, маликиты, ханбалиты, исмаилиты, джафариты, зейдиты. В вопросе о свободе воли человека и предопределенности всего Аллахом каждый имел свою позицию. Джабритов можно считать фаталистами, ибо они утверждали, что все в мире предопределено Аллахом. И не может быть иначе, если Аллах всесильный, всезнающий, всемогущий и т. д. Если Аллах один и един, иначе и быть не может. Всё, что бы ни случилось, в руках Аллаха. Кадариты, не отрицая Аллаха как Абсолюта, т. е. того, что Он один и един, находили массу серьезных рациональных аргументов, чтобы признать свободу воли человека, и доказывали, что в противном случае понимание Аллаха и его атрибутов превращается в абсурд, то есть заходит в тупик противоречий. Как раз признание свободы воли человека доказывает, что Аллах – всемогущий и всезнающий. Мурджииты, как и мутазилиты, в этом вопросе пытались найти компромиссное решение между фатализмом и свободой воли человека. Стремились найти островки в тварном мире, где человек имеет свободу воли. Вероятно, не нужно слишком развернуто показывать, что для этого необходимо «Абсолют абсолютов» дробить (дифференцировать) на иерархию относительных абсолютов. Тогда все станет на свои места. В рамках заранее оговоренной области тварного мира человек может достичь и онтологической, и гносеологической абсолютной истины: быть полностью самим собой и иметь об этом истинные знания. У ашаритов и джахмитов тоже есть в понимании фатальности и свободы воли человека свои нюансы трактовок. И еще раз подчеркиваем: достаточно взглянуть, когда и где возникли эти нюансы, и нетрудно увидеть, чьи экономические, политические и другие культурные интересы породили эти «тонкости» понимания ислама, Аллаха, Корана, хадисов и т. д.
Иногда теоретические вопросы скрывали причины и условия своего возникновения. Это происходило тогда, когда словесный туман рассеивался, за симптомами становились видны факты, когда разного рода разноцветные бутафории исчезали и на сцене появлялись действительные актеры, а за их спинами видны были истинные кукловоды. Вот, например, спор о сути власти. Здесь уже не имитация дискуссий. Здесь сошлись «стенка на стенку» вопросы политики. Хариджиты (араб. «возмутившиеся») стояли на стороне тех, кто был заинтересован в общинном характере власти и выборности имама. Посмотрите, когда и где это происходило, и вам не составит труда понять, какие процессы происходили в умме и кому это было нужно. Для суннитов было важно, чтобы правитель считался с мнением общины. На этапе формирования суннизма существовала группа, которой было нужно, чтобы власть была зависима от общины. Потом все это превратится в формализм, который будет приспособлен к сокрытию того, что исходное требование давно нарушено и никакой подчиненности власти общине нет. Но идеология теперь была призвана доказывать наличие того, чего нет, ибо она сама окрашена в цвет этого требования. Шииты в этом вопросе защищали тех, кто отстаивал право на власть имама потомков Али (двоюродного брата и зятя Пророка Мухаммада). Дело совсем не в том, что имелись люди, которые очень любили Али или точно знали, что в исламе является истинным в плане организации светской власти. Просто была группа людей, экономические и политические
