Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

В дискуссиях и спорах, рассуждениях и размышлениях, во взаимных опровержениях и критике выковывается категориальный аппарат. Центральной категорией при любых раскладах является «абсолют». Это и исходная, и серединная, и конечная категория. Из нее все начинается, на нее все опирается, и ею все завершается. Она – как бы своеобразная скорлупа, внутри которой абсолютно всё. Все остальные категории философии ли, теологии ли, науки ли – все входят в ее кортеж. Интеллект дает логику. Чувства – сомнения, которые уводят с проторенных путей и приводят к новым гипотезам. Иногда так далеко, что познающий сбивается с пути истины. Мутазилиты понимали границу скептицизма, где он из движущей силы познания может превратиться в источник еретических взглядов или даже неверия. «Истина – от твоего Господа, не будь же в числе сомневающихся» (2:142). Мутазилиты идут своим путем, но путем ислама, даже там, где отходят от буквального понимания Писания. Например, в вопросе о сомнениях. Ортодоксия требует принятия догм ислама на веру, ибо они – высшие богоданные истины. «Сегодня, – провозглашает Пророк от имени Аллаха, – я завершил для вас вашу религию, и закончил для вас Мою милость, и удовлетворился для вас исламом как религией» (5:5). Мутазилиты дают свою трактовку роли сомнений. Для них в сомнении кроется уверенность в правильности выбранного пути. С посохом сомнения разум держится на пути постижения все новых и новых знаний. Лагерь мутазилитов был также неоднороден. Раздавались голоса, предостерегающие от излишнего увлечения сомнением. Сомнения и споры о постижении Абсолюта (Аллаха), если заходить слишком далеко в безрассудные дебри, могут привести к выводам о Его бесполезности или отсутствии вообще. Эти сторонники разумного ограничения сомнений понимали относительность истин человеческих знаний перед абсолютной полнотой божественного знания. Сомнения могут служить как источником новых знаний, так и источником ошибок. Альтернативой сомнению, покоящемуся на чувствах, выдвигалась логика, которая сама по себе, абстрагируясь от субъекта познания, нейтральна и бесстрастна к истине. Но такой вывод может породить сомнения и в том, что логические (рациональные) доказательства истины сами по себе тоже не бесспорны. Это порождает сомнения во всесилии разума в области истинных знаний. Если так, то рациональный путь познания автоматически не гарантирует получение истинных знаний. С помощью логики, как показывают споры о сомнениях, можно доказать истинность диаметрально противоположных позиций. Так возникает новая проблема: подтверждение полномочий разума в области разработки новых истинных знаний. Нужно еще доказать, что разум (рациональное, интеллектуальное, логическое познание) сам онтологически истинен. То есть мы опять пришли к вопросу об Абсолюте.

Пророческие знания опираются на веру в Аллаха (в Абсолют). И доказательство истинности веры не требует рациональных изощрений. Вера или есть, или ее нет – вот и вся истина. Как быть с рациональным познанием? На что опирается истинность интеллектуальных знаний? Где их онтологический фундамент? Один ответ лежит на поверхности: на веру в силу разума. Но тогда цепочка ссылок на Абсолют лишь начинается с индивидуального мышления и познания, чтобы в конечном счете опять-таки прийти к «Абсолюту абсолютов» (Аллаху, Богу, Первопричине, Высшему духу и т. д.).

Мутазилиты проявили самостоятельность мышления и творческий подход и в этом вопросе. То, что они нашли, очень похоже на знакомую с Античности идею скептиков об атараксии. Поиск непротиворечивых основ науки стал головной болью ученых XIX–XX веков. Дело доходило даже до трагедий. Вспоминается случай с математиком Фреге и знаменитым вопросом Бертрана Рассела о возможности «множества всех множеств». Поиск непротиворечивой основы рационального познания стал, как видим, и перед мутазилитами. Нужно было найти нечто, огражденное со всех сторон от возможности опровержения. Нечто, не вызывающее сомнений, непосредственно данное и доступное. Нечто самоочевидное, интуитивно ясное и простое, аксиоматичное. Это непротиворечивое нечто и должно находиться в фундаменте интеллектуального (рационального, логического) познания.

Ал-Кинди предложил взять за основу рациональных истинных знаний «покой ума» (сукун ал-фахм) или «покой души» (сукун ан-нафс). Здесь многое, но не все понятно. Очевидно, что покой души и ума – это чувственное начало. Как таковое оно ниже разума, поэтому может быть основой, фундаментом, на котором потом будет стоять и возвышаться истинное знание, полученное рациональным путем. Интересен и оригинален этот вариант тем, что покой души и ума сам зиждется на разуме, но не на человеческом, а на божественном. Во-первых, опять видим выход истинных человеческих знаний к абсолютной истине, или истине Абсолюта. Во-вторых, схема «разум божий – покой души и ума – разум человеческий» может быть построена и в другом порядке: «покой души и ума – разум человеческий – разум божий». Человек как часть сотворенного Всевышним мира возвышается своим путем (от чувств и с помощью разума) до совершенства «Абсолюта абсолютов».

Для восточного человека его опытные (интеллектуальные) знания играют роль бытийного совершенствования, чтобы достичь индивидуального райского бессмертия. И истинность субъективная, т. е. через покой души и ума, для него важнее, чем их истинность на западный манер, через соответствие действительности.

По мнению Абу Хамида ал-Газали, «свет, который Аллах роняет на сердца», избавляет от сомнений и приносит покой души и ума. Обратим внимание: с одной стороны, Аллах дает основания (критерии) истинности разумных знаний, и человек должен ими пользоваться, руководствоваться; с другой стороны, человек с помощью разума должен добывать истинные знания, чтобы, самосовершенствуясь и совершенствуя мир, достичь райского бессмертия. По мысли ал-Газали, человек, опираясь на божественную основу мироустройства, т. е. на волю и премудрость Аллаха, должен стремиться достичь божественного (абсолютного) совершенства (святости). И еще один нюанс. Покой души и ума лежит в основе интеллектуального познания не так, что он, покой, породив разумный способ получения истинных знаний, остается где-то позади, вдали, внизу и т. д. Покой души и ума служит основой интеллектуального познания как избежание сомнений, как радость от каждого нового истинного знания, как избавление от страхов, удовлетворенность, как освобождение от возбуждающего сомнения, страсти, как успокоенность, как, возможно, чувство блаженства. Если покой души и ума есть критерий подлинности (достоверности, истинности) знаний, как отличить покой, который осеняет мудреца, от безмятежного пустого покоя невежды? Милость Всевышнего во всем, в том числе и в покое души невежды. Но есть еще разум человека, который сам в свободном выборе должен отличать конечные пути добра и зла, истины и лжи, чтобы послужить миру и себе на пути к бессмертию, на пути к «Абсолюту абсолютов». Покой души невежды не даст человеку ничего, что послужило бы земной миссии индивида. Разум (акл) должен и может достигнуть истин Абсолюта, или абсолютных истин, которые непосредственно даются сразу и целиком лишь в откровениях пророкам. Человек же должен прилагать максимум усилий, чтобы на этом пути к